Сказав это, он предсказал:
- На севере в Земле снегов...
Снова послышался голос с небес: «Пока ты еще не управляешь Таглуном, пусть неприятности, случившиеся там, переменятся».
Затем один из его друзей Ванчугтаг ушел в Пондо, где какой-то нищий из Тэпа разбил ему голову. Так произошел тот самый случай, указанный в предсказании, и Таглунтанпе пришлось переселиться. Он сказал: «Мы проведем семь лет в Сэвалуне». И отправился туда.
Там собралось много монахов. Лхачже-Пёчунва и Пондова наметили большое строительство и за восемь дней заложили фундамент. Он и сказал им: «Мы не останемся здесь! Монахов станет много, и мы не сможем разместить их здесь. Я сделаю Таглун местом, где будет собираться много ослов с грузом ячменя».
Они покинули это место.
После этого обитатели трех монастырей-Дара, Дэ, Рона и Пондо пригласили его в Таглун. В 39 лет, в год Железа-Мыши (1180), его приветствовали в Лавран Нагпо (Черном доме), там он и поселился. Вороны обычно приносили куски дерева и земли, где бы ни находили, и оставляли их на том месте, где ныне расположен Янгён. Тогда он переселился в то место, а через несколько лет из Кама приехал лама Да-вёпа пригласить его. Он настаивал, чтобы он поехал. Затем Учитель с учениками, всего пять-шесть человек, пошли на вершину перевала Ланлинпа. Попробовав воду с той стороны горного перевала, он сказал:
- О, Вансэн! Приготовь крепкий чай и наколи сахар на этом куске льда, который служит нам столом. Я же двинусь в Куюнган.
Он провел там ночь, повернувшись лицом к востоку. Восточная часть неба была облачной, а небо на западе чистым. /
- Это признак сильного снегопада в Танкья.
На следующее утро Таглунтанпа провозгласил, что будет трудиться на благо живых существ в восточной стороне, и начал проповедовать три нераздельных предмета памятования (Учитель, смерть и обеты). Вернувшись, он остановился в Кокьиме. Пондова велел посланцам, приехавшим встретить Таглуна, не увозить его в Кам, и они согласились. Затем его пригласили вернуться.
Лето следующего года он провел в Табтине. Примерно в это время был убит Шепа-даррэ, и его пригласили разрешить спор между обитателями Дар-юла и Рона. Они предложили ему голову Даррэ и освободили многих узников, приговоренных к смерти. Так он стал управлять и Даром, и Роном. Затем, когда его пригласили обитатели Тэпа, они тоже признали его авторитет.
Вот его повседневная жизнь: каждый месяц с первого до последнего дня он вставал рано утром и умывался. Затем возглашал приветствия, молитвы и подносил мандалы. После восхода солнца его слуга менял поставленные перед ним подношения и обращался к нему: «Молю нарушить молчание! В добром ли Вы здравии?» Затем он ел, а слуга сообщал о действиях (приходах и уходах) монахов и о других делах. Ни с кем другим он не виделся. Закончив есть, он хранил молчание до полудня. Когда наступало время еды, слуга менял подношения и говорил: «Молю нарушить молчание». И снова спрашивал о здоровье. Затем подавал горячий суп.
Когда важный человек приглашал его, слуга передавал послание. Закончив полуденную еду, он поднимался на место проповедника, принимал посетителей и проповедовал. Когда приходило время пить чай, ему подавали суп. Затем он удалялся в свою комнату и хранил молчание. Когда суп был готов, он снова нарушал молчание. Слуга подавал суп, приглашались другие, и их угощали. Позднее, когда число его учеников выросло, он хранил молчание после полуденной еды, а затем поднимался на место проповедника. Вечером он чая не пил. /
Когда ему нездоровилось, он воздерживался от проповеди Учения. В добром же здравии он проповедовал в период нарастающей луны. С 16 дня и до конца месяца он ни с кем не встречался, если о встрече не было договорено заранеее. Вообще же, став монахом, он не употреблял ни мяса, ни вина, никогда не заходил в палатки и дома мирян и никогда не распускал свой пояс. Живя в Пагмоду, он никогда нигде не гулял и никогда не пропускал даже одной шлоки, прочитанной Пагмодупой. Он не допускал в своем доме ни мяса, ни женщин. Там никогда не угощали мясом посетителей из Янгёна и Нагцана. На улицах монастыря вино было запрещено, а женщинам не разрешалось оставаться в пределах монастыря более трех дней. В его резиденцию в Нагцане должны были докладывать обо всех делах, таких как приготовление супа для монашеской общины, о звоне колокола, сигнале к пробуждению трубящей раковины по утрам, об украшении труб серебряной насечкой и другой деятельности монахов.
