М и ш к а (в смятении). А кто вас знает, что вы за люди. С ним все выясняйте. Ишь какие… добренькие. (Кинул ей спиннинг.)
Н е л л и. Да-да! Шпионы! Резиденты! Тайну стомегагерцевой бомбы только что передали! Стрелять будешь?
В а л е р и й. Скажи своему самодуру — пусть вернет документы, и мы уплывем!
М и ш к а. Никуда не уплывете. И мечтать не смейте.
Н е л л и. Мы что, арестованы?
М и ш к а (распаляясь). И арестованы! Как думаете, все сойдет с рук?
Нелли, чтоб разозлить его, садится к рации.
Приемник не трогать! Да вы что думаете, меня сюда послали шутки шутить? И стрелять буду, если потребуется!
Удар грома. Все невольно вздрогнули.
Г р а н я. Пьяный… И его напоили.
Нелли смотрит на низко клубящиеся тучи и невольно прижимается к Валерию. Снова короткие гудки.
И г н а т. Что-то сигналят с буксира.
Г р а н я. Предупреждают о перекате. Ох и гроза тут же… (Валерию и Нелли.) Как бы у вас палатку и лодку волнами не снесло.
М и ш к а. К лодке не подходить!
И г н а т. Мишка! Убью щенка!
М и ш к а. Еще кто кого! (Отскочил и оборонился.)
В а л е р и й. Ну, знаешь… всему есть предел.
М и ш к а (отшвырнул его). Предел? Сейчас установим предел! Вот здесь будете. И чтоб никуда! К лодке и близко не подходить!
Игнат, оцепенело глядевший на все это, медленно двинулся к нему.
Не подходь! Кому говорят, не подходь! (Забеспокоился, направляет на него ствол.)
Игнат забирает ружье и наотмашь дает Мишке пощечину.
Г р а н я. Ты что? Ты что?
И г н а т (чуть слышно). Сопляк. (Так же медленно спускается вниз.)
Н е л л и (испуганно, Валерию). Что это?
В а л е р и й. Восстановление законности, правда, не совсем законными средствами.
Мишка наверху уткнулся лицом в руки и всхлипывает. Раскаты грома все ближе.
Г р а н я (Игнату). А говорил — надо легонько.
И г н а т. Сорвался. (Снова глянул на Мишку и хочет к нему подойти.) Миша…
М и ш к а (истошно). Не подходь! Убьюсь! В реку брошусь!
И г н а т. Эх, Мишка…
Г р а н я. Пускай отляжет обида.
И г н а т (решительно подошел к домику и распахивает дверь). Эй, лоцман! Не очень-то вожжи натягивай!
Ф и л и п п (стоит в дверях). Опять хвост поднимаешь?
И г н а т. Было — и поважнее ты посты занимал, да что-то не удержался! Гляди, как бы и отсюда не полетел!
Ф и л и п п. Ты у меня еще походишь взнузданный. Личностью стал?
И г н а т. Да, личностью! (С силой захлопывает дверь.)
Через окно видно, как Терентьев удерживает Филиппа от драки.
Н е л л и (восхищенно глядит на Игната). За таким человеком с закрытыми глазами можно идти. Так ему верю!
В а л е р и й. Из прокаленных…
Стремительный шквал обрушивается на плот. Тучи черными клиньями врезаются в небо, и кажется, что все вокруг рушится, кренится. То полный мрак, то ослепительные вспышки голубых молний. Люди мечутся по плоту, рокочет мотор, и слышится громкий голос Игната: «Крепите тросом членья! Тросом! Ни одно бревнышко не упустим!..» И хриплый бас Филиппа: «Не робей! Баграми! Баграми держи!..» Затем все разом стихает… Плывет над землей глухая ночь. В а л е р и й и Н е л л и спят в палатке. В домике темно. И г н а т и Г р а н я коротают время возле костра.
Г р а н я (как бы про себя). Вот о чем мне говорят берега… Почему же ты поторопилась, не дождалась того, с кем бы жила, не кривя душой?
И г н а т (посмотрел на нее и вдруг легонько коснулся лбом ее лба). Хорошая ты женщина, Граня.
Г р а н я (с силой). А ведь я ждала! Кабы не ждала! Так в чем же моя вина, что мы поздно встретились!
И г н а т. Разве тебя кто винит?
Г р а н я (глядит ему в глаза). Сама себя виню. Сама себя.
И г н а т (помолчал). Ну и ночка сегодня… Тучами все небо обложено, а дождя нет…
