Вернувшись в Роану, я начал строить свою империю. Мне не обязательно было причинять зло своими руками, чтобы мой демон оставался довольным, и я был рад избавиться от обязанности разделывать для него дичь. Дважды в год я возвращался в Ровану – подзарядиться Силой, полечить душу. И все это время я чувствовал на себе неотрывный взгляд СЛ.
Прошло немало лет, прежде чем я услышал их призыв, сиреной взвывший в моей голове. Час настал. За долгий срок ожидания, когда отчаянье чередовалось с надеждой, я очень изменился. Я стал сильным, изворотливым, хитрым. Я был готов стать их лучшим бойцом. С этой мыслью я сел в самолет.
Среди мирной тишины утренних улиц я вдруг услышал, как мой демон ворчит и жалуется, требуя пищи. Требовалось утихомирить его, прежде чем отправляться в СЛ. Я заприметил неуверенно загребающего ногами человека. Он явно ощущал себя неуютно в рованской столице.
– Ты ровеннец? – спросил я.
Он обернулся.
– Нет.
Я посмотрел в его вопрошающие глаза, проследил за витками ниточки его судьбы и там, где она обрывается, увидел собственное лицо.
Я предполагал, что не все будут рады работать со мной, но не представлял, какие отчаянные споры велись вокруг моего имени все эти годы. К тому времени структура организации изменилась – сформировали два отдела, причем второй сплошь состоял из честолюбивых нахальных новичков. Возможно, с ними я сработался бы лучше, но мое дело по наследству перешло Первому Отделу, многих сотрудников которого, хотя и изрядно постаревших, я смог узнать в лицо. Должность начальника Первого Отдела СЛ занял человек по имени Медведь. К сожалению, он являлся одним из самых ожесточенных моих противников.
Когда я вошел к нему в кабинет, Медведь даже не удосужился изобразить удивление, лишь тяжело вздохнул, откладывая в сторону бумаги. Он знал, что я приду. Да, у них все было просчитано с самого начала, и мое возвращение было так же спланировано, как мое бегство ранее. Я понимал это. Как и то, что не могу быть уверен, что привязанность, которую демонстрировал ко мне Илариус, была искренней. Я мог быть для него просто работой, очередным заданием, которое ему поручили выполнить. Возможно, каждая фраза, которую он говорил мне, была продумана и согласована коллегиально.
Костюм Медведя был мятым, точно он спал в нем, а борода выглядела растрепанной. На столе громоздились пустые кофейные чашки. Все это заставило меня задуматься о том, что здесь происходит.
– Не считай, что я рад тебе, или одобряю планы насчет тебя, или твои собственные планы, – он едва не лопался от гнева, и я подумал: «Потише, здоровяк, а то тебя удар хватит». – Это отвратительно и безнравственно. Я отодвигал твое возвращение так долго как мог. Не рассчитывай, что я смирюсь. Я продолжу добиваться твоего устранения.
– Кажется, ты хотел сказать «отстранения».
– Я сказал что хотел сказать.
– Видать, дела у тебя совсем плохи, раз наверху перестали ценить твое мнение?
Медведь скрипнул в ответ зубами.
– Дай догадаюсь:
– Я не вижу разницы между ним и тобой. Значит, мы просто натравливаем одного демона на другого, – Медведь с омерзением указал на пятно крови у меня на манжете.
Я ухмыльнулся.
– Это же лучше, чем если бы мы оба ополчились против вас, да?
– Какое у нас право позволять тебе терзать людей, виновных лишь в том, что они родились в другой стране?
– Я сожалею, что мне приходится убивать людей дабы поддержать свое существование, но, будучи демоном там, здесь я могу обернуться добрым духом. Где-то злодей, где-то герой… суммировав, можешь считать меня нейтральным, и это успокоит твою совесть.
– Меня раздражают твои циничные разглагольствования.
– Потому что ты недостаточно честен с собой. Признайся: если бы тебе пришлось сделать выбор – отдать на растерзание чужака или же своего человека вместо него, что бы ты предпочел?
– Убирайся отсюда, – сорвался Медведь.
Он имел в виду «из моего кабинета», но я все равно возразил:
– Я уйду из СЛ, если обнаружу, что вреда от меня больше, чем пользы. Пока этого не произошло, тебе придется смириться со мной.
Но он не смирился и продолжил ставить палки мне в колеса, несмотря на сокращающую поголовье сотрудников СЛ спорадическую активность Киношника – так они прозвали его. После каждой потери Медведь упрямо твердил, что приложит все усилия, чтобы этого больше не повторилось. Но в действительности мы оба были бессильны. Киношник отгородился от меня свинцовой стеной, не позволяя проскользнуть ни единой подсказке, способной вывести на его след.
