– Она обрела душу, стала как живая. Она будто громадная мать. Ты не можешь бросить ее, избежав чувства вины. Иногда я слышу ее голос. Она зовет меня и отталкивает. Прокляла, но обещает простить. Когда я отрекся от нее, мой мозг начал пожирать сам себя, и глупо было надеяться, что врач способен помочь мне. Сейчас я даже не знаю, что случилось в действительности, а что мои кошмары наяву. В любом случае истина настолько фантастична, что вы не поверите мне без доказательства.
– А есть доказательство? – быстро спросил Науэль.
– Доказательство? – повторил Волк сумеречным голосом. – Я слышал, что земля полая. Мне хотелось бы, чтобы они доказали это, потому что тогда я бы отправился жить внутри.
К утру разум Волка не прояснился. Лежа на заднем сиденье, он беспрестанно беседовал с невидимым собеседником по-ровеннски. Ближе к вечеру, когда воздух стал мутнеть, глаза его внезапно раскрылись:
– Они настигли нас. Я слышу их шаги.
– Мы в машине. Какие шаги ты можешь слышать?
– Тогда это их дыхание, – возразил Волк, и тут за окном что-то свистнуло.
Науэль посмотрел в зеркало заднего вида.
– Та-а-к. Если вам важны ваши головы, советую опуститься пониже.
Я подчинилась. Казалось бы, уже следовало привыкнуть к периодическим нападениям, но, напротив, я чувствовала, что мои нервы начинают сдавать. Что-то хлопнуло вдалеке, и я услышала, как зарычал Волк.
– Мы умрем?
– Определенно, – уверенно подтвердил Науэль, но я не поняла, имеет он в виду данный эпизод или вообще.
Высунувшись в окно, Науэль быстро выстрелил. Вот сейчас мне точно хотелось, чтобы он перестрелял их всех. Волк забормотал что-то на своем языке.
– Я надеюсь, твой божок лучше меня стреляет с дальнего расстояния, – откликнулся Науэль. – Или хотя бы не страдает близорукостью, как я.
Дорога петляла, что было то ли в нашу пользу, то ли нам во вред. Благодаря экстремальной манере вождения Науэля мы немного оторвались. Пару раз, на особо крутых виражах, я основательно ударилась, однако твердо решила, что погибнуть в аварии лучше, чем от рук этих уродов. Едва мне удалось себя успокоить, как я открыла глаза и увидела, что стрелка уровня топлива почти легла.
– Науэль.
– Я знаю, – буркнул он.
Я почти слышала, как тикает в его мозгах, пока он судорожно размышляет, что же нам делать. Канистра с бензином тряслась в багажнике, но пока мы достанем ее и наполним бак, нас настигнут…
Науэль резко выкрутил руль, и, едва не переворачиваясь, машина скатилась в придорожные заросли. Прутья заскрежетали по стеклу.
– Бежим!
Выскочив из машины, мы забились среди лысых веток. Высвободились, заскользили по крутому склону. Волк потерял равновесие, упал и беспомощно забарахтался в сугробе. Науэль пробежал пару метров обратно к нему и рывком поставил его на ноги.
– Быстрее, туда! – Науэль указал на чернеющее вдали мрачное заводское здание.
Даже на расстоянии было очевидно, что завод заброшен – в высоких узких окнах не уцелело ни единого стекла. Однако открытое пространство было еще хуже. Только бы добежать… Сумерки собирались, но как-то неторопливо. Свет делал нас легкодоступными для пули и беззащитными, сокращал наши шансы выжить.
Внутри творился настоящий разгром. Громадные залы, разбросанные бетонные блоки, стекло, металл и камень повсюду. Здесь было легко убиться без посторонней помощи. Науэль глянул в окно, выстрелил пару раз и отшатнулся.
Мы устремились к темному проему, и тут хлопнуло. Пуля чиркнула прямо возле моего уха. Я почувствовала, как мои волосы вспорхнули, точно подхваченные ветром. Затем что-то ударило меня в спину – с такой силой, что я упала на четвереньки. На расстоянии громыхнул выстрел, затем еще один – так близко, что у меня зазвенело в ушах. Я увидела пятна крови на цементной крошке и посмотрела на свое пальто, но оно в принципе было красным. В следующий момент Науэль обхватил меня за талию, помогая подняться.
– Меня ранили? Ранили? – спросила я одними глазами.
– У тебя щеку веткой расцарапало, бестолочь, поэтому кровь, – прошипел он. – И это я тебя толкнул, выводя из-под пули. В нас стреляли. Но он больше не будет.
Я оглянулась и увидела лежащего на полу человека, раскинувшего ноги и руки так небрежно, как будто говоря: «Эти конечности мне больше ни к чему».
– Захвати с собой Волка, – быстро зашептал Науэль. – Я с ними разберусь.
– Нет, нет! – я отчаянно замотала головой.
– Уходи, – оскалился Науэль.
Волка не нужно было уговаривать, и он очень резво для хромого проковылял мимо нас, скрывшись в следующем проеме. Мы услышали, как его подошвы застучали по металлической лестнице.
– Не надо… – начал Науэль и, прервавшись, резко развернулся. Край его пальто задел меня, как крыло.
Одним выстрелом он сбил вбежавшего в зал, следующая пуля, выпущенная по инерции, улетела в молоко, но, когда Науэль нажал на спусковой крючок в третий раз, раздался тихий щелчок – и ничего. На губах Науэля мелькнула странная полуусмешка.
