У Тары перехватило дыхание, и ее снова затошнило. Шетти добавил один лакх так просто, как будто это ничего не значило. Если этот шакал действительно был полицейским, о чем свидетельствовала его фуражка, то он был страшнее Бхая. Он мог заставить ее исчезнуть и сделать так, чтобы ее никто никогда не искал.
–
Тара расслабила пальцы, кисти, руки, как учила ее делать перед сложным танцем Зоя. Она, Нойонтара Мондал, преуспеет там, где потерпела неудачу ее мать: она создаст нового человека, который не будет знать лишений, которого нельзя будет продать, который сможет без страха стремиться вперед.
Вызывая в памяти былую решимость, Тара еще раз коснулась живота. Она уехала из Мумбаи ради Пии, ради нее же она вновь стоит здесь, несмотря на страх. Она прибавила шагу. Это был спектакль средь бела дня: она не хотела отступать или демонстрировать свой ужас. Она покажет ему средний палец и заберет его деньги. Она уже сбегала. И сделает это снова.
Когда зазвонил телефон, Тара была готова. Она сняла шаль. Стоя в конце платформы, сохраняя нейтральное выражение лица, она запретила своему телу дрожать. Можно, конечно, изображать уверенность, но она чувствовала себя раздетой. Обнаженной. Она представила тот запах дорогого алкоголя, дерева и корицы и заставила себя не оборачиваться. Шакал не посмеет приблизиться.
Минуты тянулись бесконечно, когда телефон у нее в руке пискнул во второй раз, она включила таймер, схватила шаль и бросилась бежать. Тара взлетела по лестнице, цепляясь пальцами за перила для равновесия, чтобы не разбиться на высоких каблуках. Годы занятий танцами не обошлись без травм. Она бежала по главному мосту, постоянно сталкивалась с другими, но несмотря на то, что грудь у нее горела, а ноги грозили подкоситься, она не сбавляла темп.
Она уже почти преодолела внешнюю лестницу, как вдруг вместо одной ступеньки перепрыгнула сразу две. Ее вес пришелся на правую лодыжку. Когда она выпрямилась, ногу пронзила боль, теперь каждый шаг приносил мучения. Тара не остановилась, но когда, спотыкаясь, вышла со станции, увидела, что секундомер уже перевалил за три минуты. Шакал все видел. Скоро она ощутит последствия этой ошибки.
Несколько последних штрихов к прическе и макияжу, и Тара готова к выходу на сцену. Ее телефон пиликнул, но она проигнорировала его. Может, это Шетти, который хочет наказать ее за пропуск трехминутного дедлайна? Или, что еще хуже – это сам шакал звонит с неизвестного номера? В любом случае руки у нее были связаны: окружающие не поверят, если она расскажет о том, что делала на вокзале, а если вдруг это произойдет, то ее обвинят в жадности. Другие девушки исчезали после подобных заданий. Могла ли она рассказать о происходящем Арнаву? Нет. Особенно ему, потому что ей не хотелось, чтобы он начал копаться в ее жизни и узнал про Пию.
Она заставила себя заглянуть в сообщения и застыла, увидев имя отправителя. Арнав. От облегчения она забыла о сомнениях и ответила «да», соглашаясь встретиться с ним еще раз сегодня ночью.
Если все пройдет так же гладко, как вчера, она закончит работу к двум часам ночи. Слишком поздно, чтобы звонить Зое и Пие. После встречи с Арнавом она весь день скучала по голосу дочери. Арнав взял ее телефон, чтобы ввести свой номер: заметил ли он заставку? Он не мог знать, кто это, но фотография могла его заинтересовать. В коридоре позади зеленой гримерки она подвинула к себе два стула, села на один и положила ноги на другой. К счастью, она не растянула лодыжку во время дневного приключения, и прикладывание льда помогло. Правда, все равно придется танцевать с эластичным бинтом на ноге, поэтому она слегка приспустила юбку-гагру.
Расслабив ноги и выдохнув, Тара сменила заставку и позвонила в Лакхнау Зое, которая взяла трубку с первого звонка. Пия уже спала.
Тара посмотрела на часы. Десять тридцать. Конечно, ее дочь в постели. Она почувствовала разочарование.
Зоя сказала, что пришли анкеты для поступления в частную школу. Плата за обучение, как они и предполагали, была очень высокой.
– К завтрашнему дню у нас должно быть больше денег, – сказала Тара.
– Как? Ты же уже потратила аванс.
– Я попросила еще денег.
Тара не могла поделиться тем, что произошло на вокзале, поэтому стала рассказывать о невыполнимых требованиях Шетти к ней как к хореографу, о костюмах, которые не подходили, и о том, как трудно обучать неопытных танцовщиц. Все это правда, но если бы у Зои было время подумать, она бы никогда не поверила, что Шетти ей доплачивает. Чтобы отвлечь подругу, Тара рассказала ей о Митхи и об исчезновении другой девушки, Гаури.
– Она все выдумывает, – решила Зоя. – Мы все встречались с теми, кто нам нравился. А за знакомство Шетти брал долю. Как и любой владелец бара. Я уверена, что он до сих пор посылает девушек к клиентам. Но меня он никогда не заставлял. Как и тебя, верно?
Тара не хотела отвечать. Это снова увело бы разговор к опасной теме. К работе на вокзале. К танцам в темноте в том таинственном доме.
