Синий бар полностью

Тара

Диджей объявил выход Тары, представив ее громкой, тягучей трелью, а когда она вышла на сцену, стал выплевывать слова песни в стиле рэп, одну фразу за другой. Тара несколько раз репетировала свой выход, и все же свет прожекторов ослепил ее.

Она позволила своему телу взять контроль над ситуацией, но эта секундная слепота напомнила ей ужас и сожаления о том первом ночном задании, когда она просидела с завязанными глазами неизвестно сколько времени, в парандже, на заднем сиденье машины в сопровождении двух мужчин.

Из приемника дребезжала малаялийская песня. В нос било неприятное амбре застарелого табака и спиртного. Окно машины опустилось. Щелкнула зажигалка. Тара чувствовала запах сигаретного дыма, сырого уличного воздуха и розовой воды от украденной у Зои паранджи. Слышала брызги, когда мимо проезжали автомобили, их рев. Блестки сари царапали ей талию. Шестьдесят тысяч рупий за ночь так и манили.

Ты здесь.

Впервые она услышала рычание шакала, доносящееся из полумрака.

А потом исполнила бешеный танец в темноте перед невидимой, молчаливой, грозной аудиторией, состоящей из одного человека.

И снова она на свету, за ней опять наблюдают из темноты. Только на этот раз она не одна. Девочки стоят за кулисами, готовые выйти на сцену. Тара последовала совету, который сама же дала: позволила своим рукам и ногам двигаться в такт музыке, глядя на окружающее пространство прикрытыми глазами. Тара не чувствовала радости от танца – она доступна только тем, кто может себе ее позволить, но какое-то удовольствие все же получала. Она потеряла счет времени, исполняя свое соло, но как раз в этот момент на сцену вышли ее ученицы, и теперь их движения оттенили ее танец.

Тара соскочила со сцены на пандус, ведущий к бару, и позволила бармену помочь ей подняться. Там, взмахнув кремовыми юбками, она закружилась между клиентами, которые должны были бросать в нее деньгами. Вместо этого купюры устилали стойку и разлетались в разные стороны от ее движений. От зрителей, которые сидели на барных стульях и которых касались ее развевающиеся юбки, доносились крики и пронзительный свист.

Внезапно посреди вихря движений и шума на нее опустилась пугающая тишина. Тара почувствовала на себе пристальный, проницательный взгляд. Неужели шакал здесь?

– Подойди к кровати.

– Где вы, господин?

Его бесплотный голос эхом доносился из прошлого. Что-то внутри Тары разделилось на две части: тело дергалось и раскачивалось в такт музыке, а разум терялся в воспоминаниях о пережитом ужасе.

Пот струйками стекал по телу, собирался на губах. Она сглотнула, услышав на правильном хинди: «Мне сказали, что ты будешь делать то, что я велю. Не называй меня господином».

– Да, господин. – Голодный взгляд падает на ее лицо, на горло, скользит ниже. Ее охватывает тревога.

– Снова за свое?

– Нет. То есть да. То есть джи.

Слова Зои, сказанные ранее: «Ты еще ребенок. Тебе всего семнадцать. Ты ничего не понимаешь».

Темная комната, тени, человек-невидимка. Шестьдесят тысяч рупий.

– Сними паранджу и сядь на кровать.

Шуршание паранджи, волочащейся по полу. Поток ветра от кондиционера, коснувшийся ее обнаженной талии.

– Сидеть.

Шелковистая, скользкая простыня. Холодная, как ужас, скопившийся внутри нее.

Царапины от синего блестящего сари.

Мурашки, бегущие по голым рукам.

Одеколон с незнакомым ароматом. Запах дорогого алкоголя, старого дерева и корицы.

Густой дым, воздух, тяжелый от наркотического дурмана.

– Говорят, ты хорошо танцуешь.

Звучит «Tu shayar hai».

– Тогда танцуй.

Злая насмешка шакала, смертоносного существа из ее кошмаров.

– Что случилось? – сказано без выражения, но со скрытой яростью. – А, ты не можешь танцевать, если на тебя не сыплются банкноты.

Крылья мертвых насекомых у нее на веках. Нет, это лепестки, засушенные лепестки роз.

– Залезай на кровать и танцуй. Дай мне увидеть тебя.

Движения рук и ног, и больше ничего.

– Вот это уже больше похоже на правду.

Танец. Тогда и сейчас. Тара сосредоточилась на своем отступлении по барной стойке, по склону рампы, по боковой части сцены. Девушки подхватят: те, у кого лучше получается, станцуют сольно, остальные – в парах. Тара пыталась собрать воедино части себя – дрожащую от страха девушку из прошлого и умудренную опытом, непокорную женщину из настоящего. Она пошла в зеленую гримерку, чтобы переодеться для следующего номера. Ее встретила ассистентка с платьем в руках.