— Разрешите вам помочь? — подошел он к ней и протянул руку к ведру.
— Кто вы?! — испугалась она, отпрянув.
— Следователь, — улыбнулся Рыков. — Не бойтесь, Матильда Степановна.
— Так же нельзя, молодой человек! Из-за вас я чуть не упала. В моем возрасте от падений кости ломаются из-за недостатка кальция. А кто за мной ухаживать будет?
— Нина не возьмет на себя заботу о вас?
— Ниночка? Вообще-то она помогает… ну, там принесет из ресторана еду, в аптеку сбегает за лекарствами, врача вызовет. Да кому нужны чужие старухи, своих в дом престарелых сдают. Вы знаете, я хорошо к Ниночке отношусь, но у нее есть недостатки. Грязную посуду постоянно оставляет на кухне. Не убирает квартиру, когда ее очередь. Мы все дежурим по неделе, так удобней…
— Да, серьезный недостаток, — подлизался к ней Рыков. — А все же, Матильда Степановна, поведайте мне про таинственного мужчину, который жил у Нины.
— Не могу, — плаксиво сказала она.
— Почему? Мы же одни, ваши соседки ничего не узнают.
— Узнают! — живо возразила она. — Машка Цеткин натуральная разведчица, все узнает. Она пригрозила: если я что-нибудь разболтаю, в мой чайник подсыплет крысиного яда. Сказала, что за меня ей много не дадут, а умирать я буду долго и мучительно. Извините, я пойду.
Она взяла пустое ведро и зашаркала к подъезду. Рыков сначала дар речи потерял, потом расхохотался. Заговор бабулек — не смешно ли? Уходя, он бросил последний взгляд на окно Нины. В окне мерцал слабый свет.
На следующий день Рыков разговаривал с Ниной:
— Скажите, почему вы, имея туалет в квартире, держите в комнате ведро… используя его вместо туалета?
— Боже! — поморщилась она, представив, как правовые органы суют носы в ведро. — Вы и туда заглянули?
— Разумеется. Мы обязаны заглядывать везде.
— Хм, дерьмовая же у вас работа, — вырвалось у нее. Правда, Нина тут же пожалела о сказанном, ведь со вчерашнего вечера решила наладить с Рыковым контакт. Она поспешила исправить грубый выпад: — Я хотела сказать, вам даже в дерьмо приходится…
— …носы совать, — подсказал он. — Да, приходится. Вы не ответили.
— А мне лень ночью идти в туалет аж в коридор.
— Ладно, ответ принят, — сказал он с иронией. — В вашем гараже стоит джип. Откуда он у вас?
— Я не понимаю, это что, допрос? А где адвокат?
— Это не допрос, а беседа. Видите, я даже протокол не веду. Так откуда у вас джип?
— Это мой джип, я его оформляю, можете узнать…
— И где же вы взяли деньги на такой дорогой транспорт? Не думаю, что ваше кафе за год принесло сумасшедшую прибыль, которую, не глядя, можно кинуть на такое излишество, как джип.
— А я не покупала его. Мне подарили.
— Кто? — задал он вопрос. — Имя?
Нина облизнула губы, перебирая в уме знакомых, способных бросить к ее ногам такой подарок. Как назло, из головы выветрились все знакомые, кроме…
— Его зовут Жора! Он мой… друг!
— Фамилия? — подлавливал ее Рыков.
— А зачем? Вы поедете к нему, расскажете, что меня посадили… это стыдно. Я не назову его фамилию (потому что не знаю). Вот выпустите меня, я устрою вам встречу.
— Спасибо, — ехидно усмехнулся Рыков и полез в ящик стола, положил перед Ниной стопку листов и скрестил руки на столе. — Что это?
Нине не надо было брать их в руки, она и так узнала, что это за листы. Но страница с номером один заставила учащенно биться сердце. Первые страницы были у Глеба, значит, он не успел уйти из квартиры. А Рыков во время паузы подпер подбородок ладонью и пытливо смотрел на Нину. Нужно время, чтобы сообразить, как отвечать.
— А вы разве не прочли? — ушла она от конкретного ответа.
— Прочел, — сказал он. — Занятная вещица. Где вы ее взяли?
— Мне принесли почитать.
— И кто же автор?
— Меня не интересовал автор.
— А то, что здесь написано, очень заинтересовало?
— Не очень.
Он взял опус Валентины, перелистывал, незаметно следя за реакцией Нины. Она старалась ничем не выдать волнения, хотя волновалась ужасно. Во-первых, терялась в догадках, где Глеб. Но на то и догадки, они дают процент надежды на положительный результат. Ведь Рыков не сообщил, что на ее квартире взяли Глеба, который тоже подозревается в убийствах жены и ее любовника. Во-вторых, не представляла, чем для нее чревата находка дневника. В-третьих, мечтала выбраться на волю, значит, ни в коем случае нельзя идти на конфликт с Рыковым, нельзя его злить. Надо попытаться убедить его, что она не имеет отношения к убийствам. А как это сделать?
— М-да, откровенно написано, — листая страницы, сказал он. — Исповедь грешницы, я бы так определил жанр сего повествования. Так вы не знаете автора?
— Нет.
— А вам не показалось странным, что в этом трактате постоянно фигурирует знакомое имя? Я имею в виду — имя вашего бывшего жениха Глеба?
— С таким именем много людей.
— А как быть насчет схожих событий? Жена Глеба занималась лыжным спортом, так? Потом она разбилась во время соревнований, перенесла несколько операций, да? Потом встретилась с Печерниным на горнолыжной базе. Через месяц вы должны были пожениться, но Валентина отбила у вас Печернина, вышла за него замуж. Здесь так и написано: «отняла тебя у твоей невесты».
— Там написано мое имя?
