— Куда сейчас? — поинтересовалась Долли.
— В ресторанчик. Хочу все прочесть и подумать в спокойной обстановке. Кстати, ты же голодная? Вот! Поедим. Я тоже ужасно хочу есть. Сегодня предамся пороку: выпью коньяку, съем чего-нибудь вкусного, выкурю с тобой сигаретку. А дома вымоюсь! О, как я мечтаю о душе и чистой постели!
Свечерело, когда приехали в кафе. Долька поспешила на кухню за деликатесами, ведь праздник отмечают на широкую ногу, а нынче праздник и есть. Нина не оценила ремонт в кабинете, а положила листы с переводом перед собой на стол, потянулась и тряхнула головой. Не спешила приступить к чтению, собиралась с мыслями. Сейчас следует унять разгоряченную кровь и попытаться вникнуть в записи. Нет ничего лучше холодной головы в таких делах… Раздался звонок. Нина сняла трубку:
— Директор кафе «У Нины» слушает.
Молчание. Гудки. Нина вернула трубку на аппарат, взяла первый лист. Но взяла уже без предубеждения к бывшей сопернице, без ненависти. Валентину стоило пожалеть. Нина откинулась на спинку стула и… Звонок. Машинально сняла трубку:
— Директор кафе…
— Не верь Глебу.
Это был мужской голос.
— Кто вы? — обомлела Нина.
— Не верь Глебу.
За сим последовали гудки. Вот так кончается счастье…
Долли отодвинула листы с переводом, поставила поднос на стол.
— Ой, Нинка, как мы все тут перетрухнули, — рассказывала она. — Ты уж извини, но это я обратилась к Корейцу. А что было делать? Мишка запретил к нему обращаться, я не послушалась. И правильно сделала, ты теперь на свободе… Чего ты как жабу проглотила? Что-нибудь стряслось? Ты слушаешь меня?
— Слушаю, — машинально ответила Нина, глядя в одну точку.
— Нин, мы тут дневник заново перечитали, Мишка настоял.
— Откуда он знает про дневник? — вяло поинтересовалась Нина, не выходя из задумчивости.
— Так при нем же делали обыск в кабинете и нашли. Ой, я следователю сказала, что это мой роман. — И Долли громко рассмеялась. — Представляешь, что он теперь думает обо мне? Ну, ладно, пусть думает. Так вот, о Мишке. Мы поехали к переводчице, она отпечатала нам еще раз. Мишка такой умный, все доставал меня, мол, что говорила ты…
«Не верь Глебу», — повторяла про себя Нина. Что это значит? Кто звонил? Почему он так сказал? «Не верь Глебу» — страшнее этих слов нет. «Не верь Глебу»! А она верила. Чему верила? Тому, что не он убил Валентину. Выходит, звонивший предупредил ее: убил Глеб!!! Нет, нет, нет! Это невозможно…
— Значит, тогда ты не сюжет рассказала, а правду? — спросила Долли, протягивая полную рюмку коньяку Нине.
— Что? — очнулась та.
— Твой рассказ тогда, когда я читала тебе свой роман, это по-настоящему было? Это ты ходила в тот дом, где… два трупа?
— Откуда ты знаешь?
— Фу-ты! Да я только что тебе говорила. Мишка догадался.
— Не стоило парня втягивать.
— Не права ты, Нина… Он к тебе неравнодушен, хороший парень, а ты хвостом крутишь. Лично я наложила на себя обет безбрачия, но этот крест не для всех. Мишка тебе в самый раз — мое глубокое убеждение. Ну, давай выпьем, а то ты торопишься…
— Я не тороплюсь, — проговорила Нина, беря рюмку. — Уже не тороплюсь.
Выпили. Долли поглощала закуски, а Нина к еде не притронулась. Коротенькая фраза неизвестного доброжелателя, и все, мгновенно пришло отрезвление. Кто же звонил? Может, тот самый Р.? Да, только этот человек точно знает убийцу, поэтому он предупредил Нину: «Не верь Глебу».
— Нин, ты же есть хотела. Сигаретку дать?
— Дать, — сказала Нина. Она закурила и потянулась к листам. Это последние страницы, возможно, и Нина сейчас получит подтверждение…
