— Крот, увы, до сих пор не появился, — сказала я. — А записи нам птичка в клюве принесла, понимаете?
— Догадываюсь, — улыбнулся Кирилл и, сложив тетрадь в трубку, спрятал ее во внутренний карман пиджака. — Так я, если результат будет, позвоню?
— Да, звоните в любое время, — сказала я, протягивая ему визитную карточку. — И, пожалуйста, постарайтесь сделать это побыстрее!
— Такой женщине, как вы, я не могу отказать, — многозначительно произнес Кирилл бархатным голосом. — Ночь спать не буду, но сделаю!
Кажется, он вполне пришел в себя после небольшой личной катастрофы и даже нашел в себе силы продемонстрировать интерес к моей персоне. С фингалом под глазом он выглядел в роли обольстителя немного забавно, но я сделала вид, что мне ничуть не смешно. Я улыбнулась благодарно и, взмахнув ресницами, посмотрела Кириллу прямо в глаза — на мужчин такой взгляд действует безотказно. Теперь он вообразит о себе невесть что и костьми ляжет, чтобы выполнить мою просьбу.
Конечно, был некоторый риск в том, что я доверила малознакомому человеку столь важный документ Но я рассудила, что именно Кирилла нельзя до сих пор упрекнуть в какой-либо двуличности или лжи — при всей своей «продвинутости» он был, пожалуй, даже слишком прямолинеен. А сотрудничать он с нами был вынужден, потому что мы довольно плотно вторглись в его жизнь, и от нас во многом зависело, будет ли она спокойной или вдруг у Кирилла появится масса посторонних проблем. А теперь вдобавок ему страстно захотелось блеснуть передо мной своим искусством. Поэтому я и пошла на этот риск.
Тем более что Кирилл все-таки имел отношение к событиям. Искать специалистов на стороне, объяснять им суть дела, убеждать в срочности исполнения… Нет, вариант с Кириллом казался мне оптимальным. Лишь бы он сумел разобраться в каракулях Кротова!
Мы очень тепло попрощались с Кириллом, и, весьма воодушевленная, я опять отправилась в редакцию.
Оказалось, что Кряжимский уже ушел. Виктор вместе с Ромкой находились в фотолаборатории, а Маринка поджидала меня, чтобы накормить бутербродами и попутно как следует выспросить меня о похоронах. Я давно заметила, что многие женщины очень неравнодушны к этому мероприятию и готовы часами слушать, как провожают в последний путь совершенно незнакомого человека, особенно если похороны пышные и на них присутствует много народа. В чем причины такого интереса, я объяснить не берусь, тем более когда дело касается таких молодых и симпатичных особ, какой является наша Маринка.
Я уже доедала второй бутерброд и приступила к описанию траурного одеяния вдовы, как в редакции протяжно и требовательно зазвонил телефон. Марина быстро сняла трубку.
Сначала она сказала: «Да!», потом страдальчески сморщила личико, потом подняла озадаченно брови и наконец обернулась ко мне, прикрыв трубку ладонью.
— Мне кажется, тебе придется взять трубку, — сказала она и не совсем удачно пояснила:
— Там какой-то идиот звонит!
В душе я была уверена, что беседовать с идиотами и изобретателями вечного двигателя — прерогатива как раз секретарши, но в ту минуту я просто не нашла что сказать. Покорно взяв трубку, я сообщила в нее свою должность, фамилию и заверила, что внимательно слушаю.
— Так это ты самая главная? — недоверчиво осведомился неприятный мужской голос, обладатель которого, видимо, столь долго полоскал горло суррогатами алкоголя и так часто торчал на ледяном ветру, что голос этот превратился в некое зловещее механическое сипение. — Это точно?
Я заверила, что главнее меня никого и быть не может.
— Это ты давала объявление насчет «дракона»? — уточнил тогда загадочный тип. Сердце у меня заколотилось в два раза быстрее, и я подтвердила, что объявление — моих рук дело.
— И тысячу баксов отдашь? — не отставал недоверчивый собеседник.
В нашем редакционном сейфе лежала тысяча долларов, которая, строго говоря, предназначалась совсем на другие цели, но я вспомнила рассуждения Кряжимского и уверенно пообещала отдать и баксы.
— Тогда слушай в оба — повторять не буду! Четвертый Железнодорожный тупик, дом двенадцать. Придешь в десять вечера, поняла? Одна, понятно? И никакой ментуры! Слажаешься — больше меня не увидишь! А кроме меня, тебе никто не поможет… Ну, все — до вечера!
По моему лицу Маринка поняла, что рассказ о похоронах останется без продолжения — она у нас все-таки девушка чуткая и рассудительная. Одной рукой подавая мне стакан холодной воды, другой она уже нажимала кнопку звонка, чтобы вызвать мужчин из фотолаборатории.
