Annotation
Все персонажи этой повести вымышлены. Совпадения с действительностью носят случайный характер
Тремль-Леонидова Наталья
Тремль-Леонидова Наталья
Синий галстук
Утром у бывшего прокурора Брянской области 1920 года рождения пропал старый любимый синий галстук. Вечером нашли труп старухи, задушенной синим галстуком. Рядом валялся кожаный кошелек. Местные детективы начинают расследование. Преступника нашли. Им оказался бывший прокурор. А, может быть, и не он? Милиция сбилась с ног. За одну ночь были зверски убиты шестнадцать наркоманов в разных районах Москвы. И везде рядом с убитыми валялся синий галстук и кошелек. В расследовании участвует частное детективное агентство во главе с его начальником Владимиром Долбачевым.
* * *
Октябрина Николаевна в маленькой неухоженной кухне варила геркулесовую кашу на воде без соли и сахара.
- Двадцать лет, как мама умерла, я варю по утрам геркулесовую кашу для старого козла,- злилась Октябрина. - Хоть бы он сдох поскорее, идиот старый!
Но ее отец, бывший прокурор, возраст которого подбирался к 90-му году жизни, умирать не спешил. Его худая, высокая фигура, седая бородка, скошенный подбородок и кустистые брови напоминали борзую пожилую собаку, но еще пригодную для охоты на шустрых зайцев.
- Скорее я сдохну раньше, - рассуждала его дочь, старая дева лет пятидесяти с жидким пучком седых волос, затянутых черной ленточкой на затылке. - Из-за него и замуж не вышла. И детей не родила. Все мои женихи ему не нравились. Всех из дома выгнал. Я его боялась до одурения и мама тоже. Царство ей небесное...- перекрестилась она.
Часы пробили восемь раз.
-Пора будить, небось, дрыхнет, скотина древняя, без задних ног. Я бессонницей страдаю, а этому вампиру, хоть бы что! Спит, как младенец. О, Господи! Прости меня грешную, но забери отца от меня! Жизни нет. Всё ворчит, гневается, гоняет меня, как будто я до сих пор девчонка какая! А у меня давление, у меня нервы! Чтоб ты сдох, проклятый! Несчастье на мою голову! -повторила она и пошла в комнату будить отца. Из комнаты доносился могучий храп.
Владлен Валентинович Подберезкин торопился. В 10 утра должно состояться заседание районного общества ветеранов Великой Отечественной войны, где он занимал должность председателя. Он одел поношенный синий костюм с белой рубашкой, полез в карман за галстуком, пошарил рукой в одном кармане, затем в другом. Галстука не было. И кошелька также. На пиджаке тускло светились ордена и медали. Начальство его наградами не обделяло, хотя на войне он и не был, бронь спасла. Когда Брянскую область заняли немцы, он загодя успел эвакуироваться с дочерью и женой в Москву, где потом и получил квартиру на Колхозной площади в старом, но вполне добротном доме с высокими потолками, с просторной кухней и двумя комнатами.
Сейчас Колхозная площадь почти центр Москвы, а во время войны Садовое кольцо являлось задворками Москвы. На улице 1905 года огороды росли, а в Фили ходил один трамвай. Всё изменилось - люди, дома, улицы.
- Да где же галстук? Где кошелек? Деньги не пропали, на столе валяются вместе с мелочью. Октябрина!
Вошла дочь, вытирая руки грязные о передник на толстом животе.
- Чем вы недовольны, папочка? - подобострастно спросила она, пряча глаза, в которых затаилась ненависть.
- Галстук синий где? И кошелька нет... Ты брала? Куда подевала, дура?
Они обыскали комнаты, кухни, шкафы, столы и даже кровати. Галстук и кошелек пропали, как будто их нечистая сила унесла.
* * *
Елизавета Емельяновна вставала рано, около 6 утра. Она не любила, когда ей мешали готовить завтрак. Пусть Любаша поспит подольше. Вчера племянница явилась в 2 часа ночи, бабушка слышала, как хлопнула дверь, старинные часы в большой комнате прозвонили два раза. У сестры, ныне покойной, было девять детей. Сестра проживала в деревне под Москвой. Ее муж, алкоголик и дебошир много лет назад был убит в пьяной драке, когда детишки еще в школу ходили. Сейчас дети выросли, разъехались кто куда. Деревенский дом, после того, как умерла сестра, пришел в упадок. Прошлым летом Елизавета Емельяновна с Любашей поехали в деревню, наняли рабочих, домик преобразился, и нынешним летом решили сделать забор, развести огород, посадить цветы и еще Елизавета Емельяновна хотела купить цыплят и козу. Любаша смеялась до слез, когда бабушка рассказывала ей о козе и цыплятах. Любашу, смешливую и веселую девушку, младшенькую из детей сестры, тетка Лиза забрала к себе в Москву, когда девочке исполнилось три годочка. Любаша почти не говорила, короста покрывало худенькое тельце, она с трудом ковыляла на тоненьких, как спички, ножках.
- Хряпнуть бы тебя мордой об стол! - гневалась тетка Лиза. - До чего девчонку довела! Смотреть страшно! Не богомольная ты, а малахольная! Грех, говоришь, аборты делать? А живого человека губить не грех?
