Хотя он и понял по радиообмену, что дела пошли плохо, но поверить ее словам никак не мог. Он окинул взглядом безумное существо, стоящее перед ним.
– Как, черт побери?.. – начал он снова.
Она не ответила на его вопрос:
– Нам нужно прийти к соглашению. Вы хотите получить растение, оно вам просто необходимо. А мне нужно тело моего опекуна для достойных похорон.
Барбо несколько секунд смотрел на нее. Молодая женщина ждала, чуть наклонив голову. Она снова покачнулась. Судя по ее виду, она в любую минуту могла потерять сознание.
– Хорошо, – сказал он, махнув пистолетом. – Мы вместе пойдем в Водный дом. Когда я буду уверен, что ты сказала мне правду, я тебя отпущу.
– Обещаете?
– Да.
– Не уверена, что смогу туда дойти. Пожалуйста, возьмите меня под руку.
– Эти штуки со мной не пройдут. Иди вперед.
Он подтолкнул ее пистолетом. Она умна, но недостаточно. Как только растение будет у него в руках, он убьет ее.
Констанс споткнулась о тело Пендергаста, потом направилась через крыло в Музей бонсай. Там она упала и не смогла подняться без помощи Барбо. Они вошли в Водный дом.
– Скажи мне название растения, – потребовал Барбо.
– Фрагмипедиум. Андский огонь. Активный состав находится в подводном корневище.
– Покажи мне.
Опираясь на перила и спотыкаясь, Констанс обошла большой центральный пруд.
– Поторопись!
В дальнем конце основного пруда был ряд нисходящих меньших прудиков. Табличка у одного из них гласила, что здесь находится водное растение под названием Андский огонь.
Констанс, покачнувшись, показала на табличку:
– Вот.
Барбо уставился в темную воду.
– Там ничего нет, – сказал он.
Констанс опустилась на колени.
– Растение в это время года находится в спячке. – Голос ее звучал медленно, хрипло. – Корень в иле под водой.
Барбо взмахнул пистолетом:
– Вставай.
Она попыталась подняться:
– Не могу.
Барбо, выругавшись, стащил с себя пиджак, встал на колени у пруда и, не засучивая рукавов рубашки, сунул руку в воду.
– Не забудьте о своем обещании, – пробормотала Констанс.
Не обращая на нее внимания, Барбо принялся шарить по илистому дну. Через несколько секунд он с удивленным вскриком вытащил руку из воды. Что-то было не так. Нет, что-то было чертовски не так. Ткань его рубашки стала распадаться на его глазах, растворяться и спадать с руки кусками, над которыми поднимались легкие облачка дыма.
Издалека донесся все усиливающийся звук полицейских сирен, пронзительный и тревожный.
Барбо встал, пошатнулся, издал яростный вопль, левой рукой вытащил пистолет, поднял его… но Констанс Грин исчезла в гуще зарослей.
И тут боль, мучительная боль обожгла руку и стрельнула в голову, а потом Барбо ощутил что-то похожее на удар электрического тока в мозг, а за ним еще один, более сильный. Качаясь из стороны в сторону, он размахивал дымящейся рукой, глядя, как чернеет и отваливается его кожа, обнажая плоть. Он стал как сумасшедший палить из пистолета в заросли, его глаза заволокло туманом, легкие начали захлебываться, спазмы в голове и мышцах стали учащаться, пока наконец он не упал на колени, а потом распластался на земле.
– Бороться не имеет смысла, – сказала Констанс. Она появилась откуда-то, и краем глаза Барбо увидел, как она подняла его пистолет и зашвырнула в кусты. – Трифлатная кислота, которую я налила в этот вторичный пруд, не только очень агрессивная, но и чрезвычайно токсичная. Когда она проедает кожу, то начинает воздействовать системно. Это нейротоксин – вы умрете в мучительных конвульсиях.
Она развернулась и стремительно пошла прочь.
В пароксизме бешенства Барбо удалось подняться и броситься за ней, но он сумел дойти только до дальнего крыла Пальмового дома, где снова упал. Он еще раз попытался подняться и понял, что мышцы больше не слушаются его.
Звук сирен стал гораздо громче, и сквозь туман боли Барбо расслышал вдали крики и топот бегущих людей. Констанс бросилась в ту сторону, но Барбо уже не заметил этого. Мозг его горел и заходился в крике, хотя сведенный судорогой рот не мог больше произнести ни слова. Его тело начало сотрясаться и подпрыгивать, мышцы живота свело так, что они грозили разорваться; он попытался крикнуть, но из его рта вышла только струйка воздуха.
Шум теперь был совсем рядом, и Барбо различал отдельные слова.
– Электроды!..
– Заряд!..
– Есть пульс!..
– Глюкозу внутривенно!..
– В машину его, быстро!..
Несколько часов, а может, несколько мгновений спустя полицейский и фельдшер из «скорой» склонились над ним с ошарашенным выражением лица. Барбо почувствовал, что его поднимают на носилки. Потом рядом с ними появилась Констанс Грин, она смотрела на него сверху вниз. Преодолевая туман боли и судороги, Барбо попытался сказать, что она обманула его, не сдержала обещания. Но ни звука не сорвалось с его губ.
Однако она все равно поняла его. Наклонилась и сказала тихо, чтобы слышал только он:
– Это правда. Я нарушила слово. Как это сделал бы и ты.
Фельдшеры приготовились поднять носилки, и она заговорила быстрее:
– И последнее. Твоя роковая ошибка в том, что ты верил – и прошу уж извинить меня за грубость современных выражений, – будто твои яйца больше.
