— Нравится? — обрадовалась Таня. — Этот макияж называется «Взгляд кошки», я на картинке видела.
На взгляд любого нормального человека, этот макияж был ужасен. Грубые черные стрелы, жирно опоясав Танькины глазищи, поднимались к вискам, а белая помада подчеркивала кошмар, придавая лицу сходство с трупом.
— Лучше было бы его на картинке и оставить, — ответила Юля, судорожно вдохнув. — Ты с ума сошла? В таком виде на прием? В моде нынче естественность, то есть баба должна выглядеть бабой, а жмур — жмуром. Ты в курсе, что похожа на покойника с такой раскраской?
— А что? По-моему, очень эффектно. У меня и платье под него есть, вот это, леопардовое.
Юля схватилась за сердце и села на кровать. Ожидания оправдались. Леопардовое платье смахивало, скорее на ночную сорочку. Плохо пошитая синтетика скрипела и переливалась под лампами, крича на все голоса — пошлятина, пошлятина!
— Действительно, — похвалила Юля. — Очень эффектно. Для трассы с проститутками. Понимаешь, что там дресс-код? В этих леопардах дальше порога не пройдешь, спросят, с какого ты километра.
— Да что бы ты понимала? — возмутилась Таня. — У нас это последний писк! Смотри на лейбл! Это же Версаче!
— Угу. Версача. Удмуртия. Снимай и не позорься, а потом марш в ванную, смывай свой кошачий взгляд, а я тебе пока визажиста вызову. И не строй тут мне рожи. В таком виде ты с нами не поедешь.
Неумение Таньки прилично краситься даже сыграло на руку. Побеседовать с любовницей Панарина, все-таки, хотелось, но не пригласишь же ее на чашку чая? Оставалось надеяться, что Жанна сидит на мели, и потому охотно приедет на любой заказ, благо репутация у нее была подпорчена, а клиентуры немного. Юля молниеносно схватила трубку и, раскопав среди старых визиток нужную, набрала номер. Танька бурчала в ванной, смывая косметику. Хорошо еще, что не воспротивилась нажиму. Юля мрачно поглядела в сторону шкафа: это ж еще платье надо подобрать такое, в которое сестра могла впихнуть свой объемный зад.
Колчина прилетела через полчаса, словно на реактивной метле. К этому моменту и платье, неосмотрительно заказанное в китайском онлайн магазине, нашлось. Платье, сочного бордового цвета, оказалось велико, и порой, вытаскивая его из шкафа, Юля размышляла — сбыть с рук или, все-таки перешить. На Таньке оно сидело, как влитое. Для полноты эффекта, Юля задрапировала сестру двумя нитками жемчуга и накидкой из искусственного меха, такого же бордового цвета. Колчина, оценив гардероб, принялась за дело, и всего за полчаса создала на простецком Танькином лице женщину-вамп, несколько ярковато, но приемлемо. Работала она четко и быстро, щуря свои и без того раскосые глаза, вазюкала по собственной руке кистью, отыскивая нужный оттенок.
Когда с макияжем было покончено, а Жанна направилась в ванную смывать с рук остатки тона и румян, Юля вошла следом.
— Мои вам соболезнования, — произнесла Юля ровным тоном.
Жанна бросила на нее острый взгляд и прищурилась.
— По поводу?
— Говорят, ваш друг погиб.
— Да ну? — усмехнулась Жанна и добавила желчным тоном. — А что еще говорят?
Юля уже понимала: Колчина на контакт не пойдет, но из упрямства хотела «дожать», вывести на откровенность, надавив на сокровенное «женщина женщину лучше поймет», удивляясь проснувшемуся внутри инстинкту преследующего добычу хищника. Уйдя из профессии репортера, сменив полуголодную, азартную охоту на сытое существование, она словно растеряла часть себя, металась в клетке обыденности, и оттого охотно ввязывалась в расследования Шмелева, результат которых ей, в общем-то, был не нужен. Разве что этот азарт, как у игромана, пропади он пропадом!..
— Ну, зачем вы так? — притворно смешалась Юля и развела руками. — Я же от всего сердца…
— Да бросьте, Юлия, — скривилась Жанна, и ее монгольские скулы напряглись, а раскосые глаза превратились в узкие щели. — Репутация у каждого есть. У меня, у вас, у вашей бедной родственницы. — «Бедную родственницу» она словно выплюнула, нисколько не скрывая презрения. — Про нее вот ничего сказать не могу, впервые вижу, а вот о вас кое-что бы сообщила, да боюсь, в этом случае без чаевых останусь.
— А вы не бойтесь, — жестко сказала Юля. — Не обижу.
Теперь политесы были ни к чему. Игра «добрая хозяйка-гостья» разбилась вдребезги, не успев начаться. Обе моментально перестроились, отбросив попытки сыграть в кумушек-сплетниц, превратившись в соперниц, с обоюдоострыми клинками отточенных языков. И если хозяйка еще пыталась как-то смягчить свои реплики, Жанна сознательно рубила с плеча, стремясь обидеть как можно сильнее.
— Да? Ну, ради бога, — скривилась она. — Я же знаю, что обо мне говорят, и потому мне нет смысла рассчитывать на сочувствие. Только и вы ничем не лучше. Вы в курсе, что считаетесь едва ли не главной сукой среди жен наших бизнесменов?
— Боже, какая честь! — усмехнулась Юля одними губами. Жанна фыркнула.
