— Ничего я не думаю. Допросить надо, да и экспертиз еще нет. Только я тебе до официального заявления ничего не говорил. На меня и без того наорали, как на мальчика, мол, упустил подозреваемую. Хотя по большому счету, она все как по нотам разыграла, не только ведь у меня вопросов не возникло. Следак тоже прошляпил, даже для выяснения не задержал. Да и сегодня он явно воспользуется положением. Зуб даю, не успею войти в управление, как у шефа будет лежать донос, что я сливаю инфу.
— Донос от этого неприятного хмыря? — переспросил Никита. — Кто это вообще?
— Некий Аркадий Протасов, — скривился Кирилл, словно откусив лимон. — Не доводилось видеться?
— Нет, как-то судьба берегла, видимо. Мы же со следователями редко встречаемся. — Никита свернул на перекрестке, а затем, встрепенувшись, торопливо добавил: — Но ты же потом поделишься сведениями?
— Чем смогу. Мне еще надо бойфренда мадемуазель Крайновой устанавливать.
Никита остановился у здания ОВД и, глядя, как Кирилл неуклюже выбирается из слишком маленького для него автомобиля, небрежно произнес:
— Могу подсобить.
Кирилл перестал выкарабкиваться, втиснул свою двухметровую тушу обратно и с подозрением поглядел на Шмелева.
— Ты его знаешь?
— Откуда? — отмахнулся тот. — Анжелика мне — девушка насквозь незнакомая, а ее хахаль тем более. О нем я тоже хотел расспросить, но на звонки-то она не отвечала, телефон вне зоны. Зато я знаю, как этого графа де Пейрака зовут, и как выглядит. И за твое доброе отношение могу поделиться информацией.
— Из соцсетей что ли узнал?
— Конечно. Гляди.
Никита сунул Кириллу под нос телефон, где сверкали и переливались неземной красотой фото Анжелики Крайновой. Кирилл внимательно рассмотрел фотографии, отметив несколько, где Лика была запечатлена в хмурым парнем с самой что ни на есть бандитской физиономией.
— Зовут товарища Сергеем, и, судя по внешности, он вряд ли метродотель в «Хилтоне», — встрял Никита, сопя Кириллу в ухо. — Скорее всего, на заправке где-нибудь работает, или что-то вроде того.
— Это ты по лицу понял? — ехидно спросил Миронов. Шмелев не остался в долгу, отобрал телефон и, найдя нужное фото, развернул его на весь экран.
— Это я по его одежде понял, он же не один раз с ней на фото. А одет он бывает в спецовку. Вот, глянь.
На фото, точнее селфи, Анжелика запечатлела себя и своего обоже в каком-то темном помещении, с тусклыми фонарями, трубами на нештукатуреных кирпичных стенках, разбросанным по углам инструментом и двумя смутными тенями неких бандерлогов, скалящихся в камеру. Разглядеть на фото их лица было невозможно. Только глаза да зубы светились инфернально, словно у гоголевских упырей. Кирилл поморщился, попытался увеличить фото, но картинка не двигалась. Помучившись, он вернул телефон Никите.
— Это можно как-то увеличить? И порезче сделать? — спросил он.
— Не знаю, наверное. С компа точно можно.
— Мне бы надо по хорошему изъять у тебя это фото, — задумчиво произнес он, что Никиту невероятно развеселило.
— Миронов, ты меня удивляешь, — рассмеялся он. — Что ты хочешь изъять? Инстаграм? Так установи у себя и смотри, сколько влезет. Потому что по-другому никаких прокурорских санкций не хватит.
— Да не умею я, — поморщился Кирилл. Никита махнул рукой.
— Тундра ты неогороженная. Дай мне. О, ну хоть телефон приличный…
Он в два счета скачал приложение, и спустя пару минут уже подсунул Миронову те же самые снимки.
— Вот. Это наша Анжелика, а это ее фотки, — объяснил Никита, показывая, куда нужно нажимать и где искать хэштеги. Найдя фото из неопознанной мастерской, он добавил, глядя на тени бандерлогов позади Сергея. — Она Сашке хлесталась, что отношения серьезные. А это, наверное, это кореша этого Сергея.
— Наверное, — медленно ответил Кирилл, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Наверняка вышло плохо, потому что Никита бросил на него подозрительный взгляд, но ничего так и не сказал.
Глядя на зареванную Никишину, Кирилл не испытал ничего, кроме раздражения.
— Говорю вам, товарищ начальник, бес попутал, — выла она, била себя кулаком в необъятную грудь. — Напугалась сильно, все ж таки кровищи столько, и покойники лежат, один тут, вторая там. Сама не знаю, как черт дернул шкатулку эту подобрать. Затмение нашло, не иначе… Ой, горе горькое, да что ж я невезучая-то такая…
Протасов, допрашивающий Алевтину Никишину, глядел на нее с омерзением, а она, хлебнув воды из стакана, вновь взвыла, картинно выдирая из головы волосы. Кирилл даже поглядел: останется ли что между пальцев?
Не оставалась. Оттого в раскаяние свидетельницы он нисколько не верил.
— А потом, когда затмение развеялось, вы не нашли ничего лучше, чем шкатулку в антикварный салон отнести, — скучным голосом спросил Протасов. Никишина часто закивала, опустила голову и стала тереть нос.
— Так что ж мне делать было? Напужалась я сильно, а когда в себя пришла, поздно было… И без того как проклятая судьбину кляла, да дурь свою беспросветную…
