На этих словах Юля сделала стойку.
— Она вытащила?
— Ну да, — закивала глупая Галина. — Позвонила за день до того и предложила: поехали, в «Королеве» такие шубки выбросили, закачаешься. Ну, мне собраться долго ли? Рот закрыла да поехала.
Галина глупо хохотнула.
— Чего ж она поехала, если в последнее время Панарины на осадном положении жили? — удивилась Юля и отхлебнула остывшего чаю.
— Так мы охранника взяли, — отмахнулась Галина. — И очень кстати, он хоть сумки нам таскал. Она его все просила: Женя возьмите, Женя принесите…
Юля разочарованно опустила чашку. Охранника, амбала с лицом порочного херувима, встречавшего ее у ворот, точно звали Евгением, это она запомнила хорошо. Неужели ошиблась? А ведь такая хорошая версия была…
— Да, видела я его, — вздохнула Юля. — Молодой такой. Мордастый.
Галина фыркнула.
— Это ты второго видела. У Ирки двое посменно дежурили: молодой и постарше, так их обоих Евгениями зовут. С нами тот, что постарше ездил, вечно недовольные рожи корчил: с бабами таскаться по магазинам — то еще развлечение, это не в теплом домике сидеть да телик смотреть.
Юля откинулась на спинку стула. Вот теперь все сошлось.
Охранников было двое. Говоря об алиби, Панарина выставила в качестве свидетелей сразу двоих: охранника и подругу. Миронов, приехав к хозяйке на допрос, опросил охранника, молодого, мордатого Евгения, и тот соврал, что ходил с Ириной по магазинам, а глупая подруга, служившая еще одной ширмой, подтвердила: да, с нами был охранник Женя. Никому не пришло в голову проверить, что дом постоянно охраняли два человека с одинаковым именем. Одновременно Ирина составляла алиби своему любовнику. Убить хозяина он якобы не мог, так как вместе с его супругой бегал по гипермаркету. Юля задумалась, что было бы, если б Миронов нарвался не на того охранника и допросил истинного свидетеля. Этот вопрос следовало выяснить, но, по большому счету, факт никакого значения уже не имел.
Юля с трудом высидела до конца Танькиных процедур, сгорая от желания сообщить о своих открытиях Никите и Миронову. Вырвав сестру из лап массажиста, Юля помчалась домой, выпихнула Таньку на тротуаре, велев сидеть дома, а сама, словно ведьма на помеле, понеслась в сторону РОВД, попутно вызванивая Шмелева.
Как ни странно, но у дверей они все оказались одновременно. Юля и Никита подъехали с разных сторон, и, выскочив из машины, столкнулись лбами с Мироновым, выбегающим из здания, на ходу натягивая форменную куртку. От Шмелева и Быстровой он попросту отмахнулся и побежал к патрульной машине.
— Кирилл, подожди! — крикнула Юля. — Мне надо кое-что тебе сообщить!
Он притормозил и поглядел на нее недовольно. Юля торопливо пересказала ему новости. Кирилл скривился.
— Не горит, — ответил он. — Никуда они теперь не денутся.
— Ты-то куда мчишься? — удивился Никита. — Пожар что ли?
— Вроде того, — кивнул Кирилл. — Только что, в двухстах километрах от города, на турбазе засекли телефон Лики Крайновой. И не вздумай даже со мной проситься! — сердито добавил он, вытянув палец в сторону открывшего рот Никиты.
— Ладно, — неохотно сказал Шмелев. — Но потом ты все расскажешь?
— Расскажу по возможности, — пообещал Кирилл.
Дальнейшие события завертелись молниеносно и совершенно неинтересно.
Лику, полуживую от холода и голода, обнаружили на турбазе и спешно отправили в больницу. В бреду она что-то бормотала про бриллиант. Услышав ее, Кирилл насторожился, внимательно оглядел ее вещи, а потом тщательно обыскал комнату, где Лика ночевала. Бриллианта не обнаружили, но теперь Кирилл был уверен: легенда, рассказанная Чебыкиным, оказалась правдивой. Шкатулку мастерской Ружа нашли в куче барахла, вместе с добычей из антикварного салона. Протасов, проклиная все на свете, потом переписывал драгоценности в протокол, дуя на застывшие пальцы. Тайком от него Кирилл внимательно оглядел шкатулку и чудом нашел тайник, крохотное углубление в крышке, куда вполне мог поместиться мифический бриллиант индийского махараджи. А днем позже, после того как Лика оклемалась и дала показания, поисковая бригада обнаружила в лесу два окоченевших трупа.
В больнице, похудевшая и подурневшая Лика упорно мотала головой, отрицая свое участие в деле, изображая, по мнению Миронова, умирающего лебедя. И только когда Протасов прижал ее к стене следами, оставленными ее обувью, а так же отключенной сигнализацией, Лика расплакалась, странно заламывая руки. Присутствующий при допросе Кирилл не почувствовал ни малейшей жалости к этой крохотной, как пичужка, девушке.
— Они меня заставили, — всхлипывала Лика. — Сергей, и Антон. Я их боялась, понимаете? Сереже хотелось денег, больших, а зарабатывать их не получалось. Я ждала, что он, наконец-то сделает мне предложение, а он тянул, тянул, и все говорил, что у Коростылева набита кубышка, грех не поделиться. Я только потом поняла: он и познакомился со мной специально, чтобы подобраться к деньгам Якова Семеновича. А когда я отказалась помогать, они пригрозили, что меня убьют. А у меня ребенок будет, я не только о себе должна думать.
