— Это я себе руку проткнул Пером. Нервничаю.
Неужели отодвинулась?
— Не взыщи, — кидает она через плечо, — у нас это само собой получается. Тоже магия — чтобы подбираться к добыче. Теперь я, конечно, ни-ни. Связь есть Связь. И вообще, я не большая мастерица голову морочить. Мне проще скоростью взять.
Не сразу найдёшь, что возразить. В таких случаях лучше помолчать, и я молчу, слизывая кровь с ладони. Где-то тут бинт оставался, но не хочется делать резких движений. Раз эта нечисть скоростью берёт!
— Будь аккуратнее с ранами. Связь от этого крепнет, — разъясняет гостья, а сама просеивает золу в жаровне. Словно песок — набирает в кулачок и высыпает тоненькой струйкой.
Я прячу за спину повреждённую руку и задаю безнадёжный вопрос:
— Ты о чём-то другом иногда думаешь?
— А у тебя мысли поважнее? — сомневается она. — Тогда я могу одеться, чтобы не отвлекать. Если есть, что надеть.
— Там, — киваю я, — сундук под столом. Бери, что приглянется.
Сундук большой, кованый, но она его выдвигает одним махом. Я всё порывался его разобрать и приспособить для хозяйственных нужд. Но всякий раз захлопывал крышку. Нехорошо делалось. Да и на что мне платья?
А девчонке сгодятся. Она первое же и натянула — голубенькое.
— Длинно! — огорчается. — Иголку мне дать не побоишься? Подол подогнуть.
— Отрезать быстрее, — подсказываю я, — кому их носить?
— От матери остались? — хмурится она. — А матери уже нет?
Сметливая какая!
— Ну, значит, не обидится, — решает гостья, передвинув сундук к стенке, — я ещё гребень возьму, ничего? Глядишь, и за человека сойду!
Вряд ли, но хорошо, что она притихла. На сундук вскарабкалась и косы расчёсывает. А глаза прожорливые.
— Давно ты здесь? — спрашивает.
— С рождения, — я ищу, во что упереть взор, и выбираю лесную даль за окном.
— Это сколько?
— А нужна точная цифра?
Не то чтобы я тут календари рисовал! Но она так посмотрела, что поневоле ощутишь себя недоумком.
— Пусть будет восемнадцать, — решаю я.
— Лет?
— Ну да.
— Ну мало ли!
Как-то не захотелось её в ответ расспрашивать. Скажет — две тысячи, мне что тогда, полегчает?
— А звать тебя как?
— Раньше звали Ильмом, — припоминаю я, разглядывая волны в другом окне.
— А теперь? — удивляется она.
— Теперь звать некому.
Усмехнулась — словно бритва блеснула.
— Ты долго будешь там стоять, Ильм? Как дальше устроимся?
— Как-нибудь, — я, наконец, решаюсь на неё посмотреть, — полы, что ли, помой, когда причешешься. Раз ты теперь за хозяйку. А я схожу на берег, проверю сети. Примерно так и заживём.
— Можно и так, — соглашается она, немного поразмыслив, — только я рыбу не ем. Даже сырую.
Отлично, мне больше достанется.
— Для тебя нормальная еда, как отрава? — спрашиваю я, ища, во что переодеться.
Собирался вот штаны починить, так и не собрался.
— Смотря что считать едой, — рассуждает гостья, мечтательно облизнувшись, — не отрава, но всё равно что землю жевать. Разве что вырвет. Желаешь удостовериться?
— Не особенно, — признаюсь я, заматывая в сухую рубашку Перо и книги. — Лучше принесу ракушек.
— На что они мне? — недоумевает гостья.
— Бусы сделаешь.
В самом деле, не вечно же тут сидеть, если она не уходит? Раз кровожадная нечисть, так непременно воровка? В итоге я выбираюсь за рыбой. Или топиться — какое настроение будет. Самое нужное я забрал с собой, потому что закралась мысль вовсе не возвращаться. Но как без меня корабли?
Пока я сети вытягивал, пока улов выпутывал, тоски и беспокойства не ощущал. Наоборот, полегчало оттого, что не было видно эту напасть. Ну а что, плакать теперь, что ли? Не может вся жизнь быть праздником! Эта кровопийца и прикончить меня могла. Ведь не прикончила? Еды не просит, что тоже кстати. А утонула бы сегодня — какая с этого радость? Ей уж точно никакой. Про себя я ещё не решил, есть ли чему радоваться. Пока только руки стали дрожать чуть меньше. На миг даже подумалось — вдруг, ничего и не было? Такая тишина стояла, так спокойно плескалась вода, что даже удивительно.
Нет, заявилась.
Подоткнула юбку, уселась рядом, уставилась пасмурными глазами в сизую даль.
— Для чего столько рыбы? — удивляется.
— Засушу. Или засолю. Правда, соли мало.
— Помочь тебе?
— Зачем?
Она дёрнула плечом:
— Так. А вдруг стерпится? Связь — это либо судьба, либо проклятие. Я пока не могу определиться.
Что уж тут определять! Ладно, дал ей рыбину и складной ножик.
— Полегчало? — уточняю. — Сначала так, потом так… А, хотя когтями тоже можно. Нормально, да. Пойду… Мох поищу.
— А мох для чего? — оборачивается гостья.
— Заместо соли, — отвечаю я, споткнувшись, — ты себе кровь без соли представляешь? Невкусно же!
— Я её стараюсь не представлять, — вздрагивает она, — ты иди лучше.
Ну, сходил туда-сюда. До дальних камней. Заодно одежду сменил. Теплее стало, веселее нет. И разговор иссяк. Так и промолчали весь день. То с уловом возились, то я сети чинил. А судьба эта либо вплотную подступит, либо отодвинется шагов на двадцать. Но совсем не уходит.
— В чём смысл? — силюсь я дознаться.
Она стоит и косу теребит — заплетёт волосы и опять распускает.
— Привыкаю, — объясняет, — я раньше не пробовала долго с людьми находиться и не есть их.
