– А потом я проверил список пропавших без вести после схватки с птицей Луань. Поразительно, но в нем числился Цюй Сяосин. Сюэ Саньюэ улетела вместе с птицей, твой помощник бесследно исчез, а ты разве не собиралась бежать?
Цзи Юньхэ не спорила.
– Жаль, что твоих желаний оказалось слишком много и ты решила забрать с собой тритона. – Линь Хаоцин протянул руку к виску Цзи Юньхэ и осторожно ухватил прядь ее волос. – Старик ошибся: мягкотелая, слабохарактерная девчонка – это определенно ты, Юньхэ. Если бы ты не стала возиться с тритоном, жила бы сейчас, не зная забот, на свободе.
Девушка высвободила прядь и оттолкнула руку Линь Хаоцина.
– Итак, ты знаешь, чего я хочу. Что собираешься делать?
– Я дарую тебе свободу, – ответил Линь Хаоцин. – Мы заключим союз, совершим задуманное, я стану правителем долины и позволю тебе уехать. Ты больше не будешь заперта здесь.
Условия для Цзи Юньхэ были крайне заманчивы, однако…
– Я не могу убить Линь Цанланя.
Линь Хаоцин приподнял брови:
– У тебя нет причин для отказа.
– Просто ты не знаешь о причине, – ответила Цзи Юньхэ. – По настоянию правителя я выпила яд. Каждый месяц Цин Шу выдает мне пилюлю с противоядием. С тех пор как ты побывал в змеином логове, я живу благодаря ежемесячному приему пилюль.
Линь Хаоцин едва заметно нахмурился. Цзи Юньхэ поняла, что о яде знали только трое: она, правитель и его прислужница. Этот секрет оберегали слишком тщательно.
– Поэтому я не могу с тобой объединиться. Линь Цанлань мне нужен живым. Разве что… – Цзи Юньхэ посмотрела на молодого правителя. – Ты дашь мне противоядие. Это мое единственное условие.
Налетевший порыв ветра стих после слов Цзи Юньхэ. Девушка не сразу нарушила тишину:
– Я никогда не просила никого помочь мне разобраться с Линь Цанланем. Я знаю, что мое условие сложно выполнить.
Глядя на погруженного в молчание Хаоцина, она продолжила:
– Помочь вам, отцу и сыну, разобраться между собой я не в силах. Я всего лишь марионетка. Все, что я делаю, я совершаю против своей воли. Не волнуйся, я ненавижу Линь Цанланя не меньше, чем ты. О том, что узнала, я никому не скажу. Распрощаемся на этом.
Цзи Юньхэ развернулась и собралась уходить.
– Юньхэ, – окликнул ее Линь Хаоцин.
Она не повернула головы, но услышала, как названый брат тихо прошептал у нее за спиной:
– Думаешь, только я изменился?
Девушка чуть замедлила шаг, но потом вновь поспешила вперед с прежней скоростью. Она прекрасно поняла, что имел в виду Линь Хаоцин. Он был не тот, кого Цзи Юньхэ знала прежде. И она сама была уже не та, кого помнил ребенком Линь Хаоцин. В долине изменились они оба.
Цзи Юньхэ медленно вошла в свою комнату. Раны от алой плети кровоточили, одежда на спине насквозь пропиталась кровью. Девушка с трудом разделась и при помощи зеркала попыталась нанести на раны целебный порошок. Это оказалось нелегкой задачей. После череды попыток порошок был повсюду, но на спину попала лишь малая часть.
– Ой!
Цзи Юньхэ не проронила ни звука, однако в комнате внезапно послышался девичий вскрик. Цзи Юньхэ приподняла бровь и молча швырнула пузырек с лекарством в угол, откуда донеслось ойканье. Пузырек не упал, а завис в пустоте, словно подхваченный чьей‐то рукой. Покачиваясь в воздухе, он плавно приплыл назад.
– А если бы я его не поймала? – нарушил тишину комнаты приятный и игривый голосок. – Еще немного – и он бы разбился. Я бы не смогла достать тебе новый.
Цзи Юньхэ улыбнулась зеркалу. После всего, что ей довелось пережить за последние несколько дней, искренняя улыбка впервые появилась на ее лице.
– Если бы за столько лет на свободе ты разучилась ловить на лету предметы, пришлось бы тебя поколотить, – ответила Цзи Юньхэ, направляясь к постели.
Пузырек с лекарством парил за ней следом. Цзи Юньхэ рухнула на кровать, обнажив окровавленную спину:
– Поосторожней давай.
Пузырек с целебным порошком снизился, красная крышка отлетела в сторону, и нежный девичий голосок вновь нарушил тишину:
– Поосторожней? Когда ты разделась и попыталась нанести на раны лекарство, я подумала, что ты разучилась чувствовать боль. Похоже, выдержки у моего стража прибавилось.
Пузырек порхал над спиной Цзи Юньхэ, равномерно присыпая целебным порошком ее раны. Только сейчас на лице девушки отразилась боль: она стиснула зубы, нахмурилась, сжала кулаки и напрягла каждый мускул. Пузырек продолжал порхать с прежней скоростью, тщательно распределяя порошок и стараясь не упустить ни мельчайшей царапины.
К тому времени, как раны были обработаны, а пузырек прекратил кружить над израненной спиной и примостился в стороне, подушка Цзи Юньхэ насквозь промокла от пота, стекавшего с ее лба.
– Готово, – прозвучал бодрый голосок. – Лекарство я нанесла. Где лежат бинты? Вставай, я тебя перебинтую.
– На нижней полке, – хрипло ответила Цзи Юньхэ, указывая на книжный шкаф, стоящий рядом.
Спустя короткое время из шкафа выдвинулся ящик, к Цзи Юньхэ по воздуху приплыл бинт и закружился, наматываясь слой за слоем.
Девушка скосила глаза и спросила:
– Ты от меня прячешься или от разбойников?
