Глядя на Чан И, Цзи Юньхэ изо всех сил старалась сдержать свои чувства, готовясь сказать то, что должна была. Все прочие слова стали бы ошибкой.
– Я знала, что ты вернешься, Чан И.
Ледяная игла, пронзившая шатер, медленно оплывала от жара лагерного костра и сверкала, отражаясь яркими бликами в глазах Цзи Юньхэ. Девушка изобразила на лице улыбку, полную фальши.
Чан И спокойно смотрел перед собой:
– Цзи Юньхэ, я верю только тебе, поэтому пришел, чтобы спросить.
– Спросить о чем?
– Со дня нашей первой встречи все твои слова и поступки были частью плана?
Девушка перестала улыбаться, ее лицо омрачилось:
– Кто разговаривал с тобой?
У Чан И побледнели губы и задрожал голос:
– Твоя забота была фальшивой, искренность – тоже. Ты притворялась, чтобы приручить меня и заставить добровольно пойти в услужение к вашей принцессе. Да или нет?
Цзи Юньхэ подошла ближе:
– Чан И, скажи, кто разговаривал с тобой?
– Да или нет? – настойчиво повторил Чан И свой вопрос.
Цзи Юньхэ молчала.
– Правда ли… – Чан И попытался заговорить снова, но теперь он избегал смотреть в глаза девушке.
Он отвернулся, всем своим видом выражая непонимание, недоверие и боль.
– Правда, – ответила Цзи Юньхэ.
Чан И сжал кулаки, его взгляд замутился.
– Тогда в темнице тебя били плетью, унижали и запугивали. Это тоже было ложью? Ты хотела вызвать у меня сострадание, выставив себя жертвой?
– Да.
В шатре повисло долгое молчание. Чем ярче разгорался охвативший лагерь огонь, тем сильнее пробирал до костей сгустившийся в палатке холод.
Чан И закрыл глаза, изо всех сил пытаясь успокоить сбившееся дыхание:
– Цзи Юньхэ, я думал, ты не такая, как остальные люди.
В его словах слышался сдавленный гнев, в них звучали боль и нестерпимая обида. Да, тритона терзала обида. Он походил на отвергнутого ребенка, который готов был отдать самое ценное, что у него есть.
– Я действительно не такая, как остальные люди, Чан И. Никто не смог заставить тебя служить принцессе, а я смогла.
Ей нужно было ранить тритона в самое сердце. И ей это удалось.
Чан И снова посмотрел на Цзи Юньхэ. Он был потрясен, раздавлен и не верил своим ушам. Казалось, его грудь пронзила ледяная игла, выстудив тело изнутри. Он сделал неверный шаг и пошатнулся, словно только сейчас обнаружив, сколько неудобств причиняют ноги, сменившие рассеченный хвост. Ноги подгибались. Чтобы не упасть, Чан И пришлось ухватиться за деревянную раму шатра.
Цзи Юньхэ холодно наблюдала за ним.
«Уходи».
Она подошла еще ближе:
– Ты был для меня средством обрести свободу.
«Уходи».
Она вытянула руку и направила в ладонь поток магической силы, делая вид, что хочет пленить Чан И:
– Даже не пытайся бежать.
«Почему он не уходит?..»
Когда хлынувший из ладони Цзи Юньхэ поток силы почти достиг Чан И, рядом раздался крик Чжу Лина:
– Тритон здесь!
Сердце девушки дрогнуло. В тот же миг ее взгляд полыхнул яростью. Недолго думая, она обратила против Чан И всю собранную в ладонь силу. Тритон в оцепенении глядел на девичью руку, направившую убийственный удар, который он принял с глухим стоном, вылетев из шатра и рухнув на землю. Его рот наполнился кровью, одежда и волосы выпачкались в грязи.
Цзи Юньхэ стояла у входа в шатер и равнодушно смотрела на пленника. Со всех сторон к шатру сбегались солдаты конвоя. Чан И стиснул зубы, проглотил кровь и взмахнул рукой.
Земля исторгла сотни ледяных игл, нацеленных на солдат. Кому‐то пронзило грудь, кому‐то ногу. В лагере зазвучали крики и стоны, кровь заливала все вокруг, разнося смрадный запах.
Посреди частокола ледяных игл стояла невредимая Цзи Юньхэ. Даже сейчас, выплеснув всю свою ярость и непокорную силу, Чан И не захотел причинить ей боль.
Холодное сияние луны пробивалось сквозь редкие облака, освещая мирный ночной пейзаж. Вдруг что‐то потревожило покой бескрайних лесистых холмов. Закаркали вороны, суля близкую смерть.
Среди деревьев, отбрасывающих в лучах луны длинные тени, бежал среброволосый мужчина, зажимая рукой плечо. Он мчался что было сил. За его спиной не смолкал шум погони.
Чан И обернулся. В толпе преследователей он увидел разгневанную Цзи Юньхэ верхом на коне. Тритон в отчаянии стиснул зубы и побежал дальше.
Вскоре лес поредел, впереди показалась открытая местность. Беглец сделал несколько шагов и остановился как вкопанный. В грудь ударил резкий порыв ветра.
Чан И стоял на краю крутого обрыва. Дальше бежать было некуда. Тритон обернулся: всадники подходили совсем близко. Они слаженно направили коней, взяв беглеца в полукольцо и отрезав ему пути к отступлению.
Солдаты не двигались. Цзи Юньхэ спешилась, взяла в руки меч и направилась к Чан И. Беглец кинул взгляд в сторону пропасти, повернулся к обрыву спиной и уставился на девушку, которая больше не притворялась доброй и ласковой. Удар, нанесенный Цзи Юньхэ, временно лишил Чан И способности летать на облаках. Шаг назад грозил неминуемым падением в бездну, однако впереди поджидала опасность ничуть не меньшая.
