– Я вас буду очень просить. Второй вопрос – не заметили ли вы за кем-нибудь из того же состава странной забывчивости? Скажем, адрес забыл, знакомого вдруг не узнал, или забыл такое, что должен бы уверенно знать.
Шумков задумался опять.
– И такого ни за кем не заметил.
– Дальше. Не было ли, товарищ Шумков, так, чтобы старший работник уклонился от командировки или совещания в таком месте, где он должен был бы встретить большое число знакомых?
– Такого у нас нет. В командировку народ едет охотно, особенно в города.
– И последнее. Не заметили ли вы за кем-нибудь из сотрудников Главалмаза, в том числе и за руководителями главка, чего-нибудь странного, что бросилось бы вам в глаза.
Шумков долго молчал, перебирая в памяти людей.
– Нет, не заметил. Разве, вот, Зверев жену бросил. И молодая, и с высшим образованием, а бросил. А так больше ничего.
Ровно в 9 в кабинет вошел Балалаев из Амаканского рудоуправления – высокий, совершенно лысый инженер. Но и он ничего не дал Язину. В рудоуправлении все шло обычно. Никто не изменился внешне, никто не проявлял забывчивости, все охотно едут в командировки, ни за кем ничего страшного не замечено.
Язин был разочарован и в то же время обнадежен. Не говоря ни слова, он прошелся по кабинету и, скрестив на груди руки, остановился у окна.
– Все же это единственный путь, – нарушил он наконец тишину.
Сальникова из НИАЛа Язин принял особенно дружелюбно.
– Нам нужна ваша помощь, – начал он разговор, посадив ученого перед собой. – Но это должно быть тайной!
– Конечно, – живо согласился Сальников.
– Давно вы работаете в институте?
– С февраля – шестой год.
– Профорг института?
– Четвертый год, в сентябре.
– Видимо, часто встречаетесь с людьми НИАЛа?
– Частенько.
– У нас к вам четыре вопроса. Не заметили ли вы, чтобы кто-либо из руководящих людей НИАЛа переменился вдруг в лице?
Сальников задумался.
– Задайте второй вопрос, – попросил он. – Так мне будет легче.
– Не заметили ли вы за кем-нибудь из работников института непонятной забывчивости? Скажем, адрес забыл, важную вещь забыл или близкого друга не узнал?
Сальников опять промолчал. Это был вдумчивый и неторопливый научный сотрудник института. И на этот раз он попросил:
– Если можно, задайте остальные два вопроса?
– Не заметили ли вы, товарищ Сальников, чтобы кто-либо из ученых института, особенно из старших работников, уклонился от совещания, или командировки туда, где он мог встретить прежних знакомых? И, в заключение, не заметили ли вы странностей в поведении одного из ваших руководителей, таких странностей, которые бы вызвали у вас недоумение, даже подозрение.
– Вот здесь я ничего не заметил, – живо откликнулся Сальников. – А по первым трем кое-что есть. – Он подтянулся, посмотрел в глаза сначала Язину, затем Жукову и сказал: – Насколько я вас понял, у нас в институте что-то стряслось. Вы полагаете, что в институте шпион. Он предварительно убрал одного из руководителей НИАЛа, замаскировался под него, и теперь вредит нам. Короче, вы ищете двойника. И я вам должен помочь.
Язин отметил про себя, что Сальников умен.
– У меня кое-что есть. Но сначала скажу о лаборантке Орловой. Совершенно непонятно, как она попала в НИАЛ! У нее судимость, пусть снятая судимость, но все же она допустила взрыв и пожар. – Профорг волновался. – Из тюрьмы и в Академию наук! Ничего не понимаю. Я категорически против Орловой.
Язин внимательно слушал и делал заметки.
– Теперь насчет изменений в лице. Начальства у нас пять человек – директор, заместитель, старшина ученых Гуляев, парторг, начальник отдела. Среди них есть один человек. На лицо он, может быть, не так переменился, но странная забывчивость у него была, правда, только в начале этого года. Кстати, не я один это подметил.
– Кто этот человек? – Язин «впился» в профорга.
– Позвольте мне подумать.
– Пожалуйста, – нехотя согласился Язин, – но чем быстрее, тем лучше.
Сальников поднялся, чуть ссутулил плечи и вышел из кабинета.
На ветке старой липы сидел краснобокий дрозд. По густому лесу неслись его трели и прищелкиванья. Но вот птица склонила набок голову и посмотрела вниз в дупло дерева. Дрозд увидел человека. Человек, спавший в дупле, был разбужен птичьей песней. Он открыл глаза и, увидев светлое брюшко птицы, потянулся за ружьем: лейтенант Виг не доверял никому, даже дроздам. Птица вспорхнула и улетела. Выглянув из своего убежища, Виг долго осматривался. Несколько минут лейтенант вслушивался в тишину. Затем проверил электросигнализацию – тонкий как волос зеленый провод, идущий на землю от вершины соседнего дерева. Только сейчас он освободился от одеяла и посмотрел на часы.
