И пусть не упрекнет меня читатель, но думается мне, что в неповторимости великого гения легендарных черноморских флотоводцев присутствовал еще один элемент, без которого этот гений бы не состоялся. И имя ему – Севастополь. Именно этот город смог раскрыть талант флотоводцев Синопа, именно во имя его и за него они отдали они свои жизни. Судьба была щедра ко всем трем павшим на бастионах синопским героям: Корнилову, Истомину, Нахимову. Она даровала им вечное упокоение в священной севастопольской земле в стенах самого главного из ее мавзолеев.
Младший флагман Нахимова контр-адмирал Новосильский был пожалован за Синоп вице-адмиральскими эполетами со старшинством. В представлении на чин говорилось: «За деятельное участие при исполнении плана атаки, примерное хладнокровие, распорядительность и мужество во время боя. Вел 2-ю колонну, поставив ее на позиции с примерной точностью, и во время боя корабль «Париж», бывший под его флагом, действовал отлично». Одновременно его утвердили начальником 4-й флотской дивизии. Помимо этого, Новосильский был удостоен Георгиевского креста 3-й степени. Новосильский проведет всю оборону Севастополя на бастионах и каким-то чудом останется жив. Думается, что погибни он тогда в Севастополе, и имя его было бы так же известно всем, как имена погибших там адмиралов. Но Новосильскому была уготована иная судьба. После смерти Нахимова он стал командиром Севастопольского порта. После войны Новосильский – главный командир Кронштадтского порта и губернатор Кронштадта. Службу он закончил членом Государственного совета и полным адмиралом, был удостоен всех орденов империи. Адмирал Новосильский в отличие от своих соратников проживет долгую жизнь и умрет в 1892 году в Петербурге, когда уже на смену парусному флоту пришли огромные океанские броненосцы.
Не были обойдены наградами и командиры кораблей. Не просто выглядело награждение командира «Императрицы Марии» капитана 2 ранга Барановского, которого Нахимов представил к следующему чину. В представлении на него Нахимов написал: «За быстрое приведение нового корабля в боевой порядок и за отличную храбрость, мужество и распорядительность во время боя. Контужен в обе ноги и грудь». Так как раны Барановского требовали серьезного лечения, Нахимов обратился к Меншикову с просьбой о выделении денег для раненного моряка: «Капитан 1го ранга Барановский контужен в обе ноги и в грудь, болезнь от этой контузии ныне увеличивается и требует издержек свыше тех средств, которые он имеет». Но дело с выделением денег двигалось туго. Нахимов пишет письма снова и снова. К просьбе о деньгах для Баранова он теперь испрашивает деньги и для командира «Константина» Ергомышева, который тоже, будучи произведен в капитаны 1 ранга, заболел и нуждался в лечении.
– Ели нельзя наградить арендой или пенсиями, то дайте хотя бы по паре тысяч серебром каждому! – наседал он на Меншикова.
– Да я лично совершенно не против, Павел Степанович, командиры они храбрые и всего заслужили! Финансисты, как всегда, кочевряжатся!
Лишь в январе 1854 года указом Николая Первого Барановскому и Ергомышему бала дадена «аренда по чину».
– Ну вот, Петя, сказал командир «Константина» командиру «Марии», – Наверное, что-то в лесу издохло, коль наши чиновники стол ь к нам расщедрились!
Бывший командир «Императрицы Марии» Петр Иванович Барановский будет сражаться в Севастополе. Впоследствии станет вице-адмиралом и скоропостижно умрет в декабре 1885 года там же в Севастополе, успев увидеть возрождение Черноморского флота.
Командир «Великого князя Константина» Лев Андреевич Ергомышев тоже пройдет севастопольские бастионы, будет ранен и вскоре после окончания войны умрет от ран.
Командир «Ростислава» Александр Дмитриевич Кузнецов «за примерную храбрость, мужество и распорядительность во время боя, в котором корабль этот при значительном числе раненных, продолжал действовать так же хорошо. Как и при начале боля» был награжден Владимирским крестом 3-й степени и контр-адмиральским чином. Кроме этого с Кузнецова сняли все былые штрафы за его дерзкое поведение с начальством. В 1854 году он был назначен командующим Дунайской флотилией и отличился при штурме крепости Чатал. После войны Кузнецов вышел в отставку. Жил весьма уединенно в Петербурге и умер там же в 1890 году.
Командир «Трех Святителей» Константин Синадинович Кутров за Синоп получил Владимира 3-й степени с мечами и годовой оклад. За оборону Севастополя был удостоен золотого оружия. Вышел в отставку вицеадмиралом и в 1869 году умер в Симферополе.
Командир «Чесмы» Виктор Матвеевич Микрюков за «отличную храбрость и мужество» был произведен в чин капитана 1 ранга. Во время обороны Севастополя дрался на 1-м и 2-м бастионах, был ранен осколком бомбы в плечо. Одним из последних перешел в конце обороны на Северную сторону, взорвав пороховые погреба. Затем плавал на Каспии, дослуживал снова на Черном море. Стал вице-адмиралом и умер в 1875 году.
