Настоящее исследование посвящено синтаксической структуре как в широком смысле (т. е. синтаксису в противоположность семантике), так и в узком (т. е. синтаксису в противоположность фонологии и морфологии). Оно является частью попытки построить формализованную общую теорию лингвистической структуры и исследовать основания такой теории. Поиски строгих формулировок в лингвистике вызываются гораздо более серьезными мотивами, чем просто желанием соблюсти логические тонкости или упорядочить традиционные методы лингвистического анализа. Точно построенные модели лингвистической структуры могут играть важную роль (как отрицательную, так и положительную) в самом процессе исследования. Выводя неприемлемые следствия из точных, но неадекватных формулировок, мы часто можем с большой точностью установить причину этой неадекватности и, таким образом, получить более глубокое представление о лингвистических данных. Говоря позитивно, формализованная теория автоматически может дать решение многих проблем, помимо тех, на решение которых она была явным образом рассчитана. Туманные интуитивные понятия не могут привести ни к абсурдным выводам, ни к выводам новым и правильным; следовательно, они оказываются бесполезными в двух важных отношениях. Я думаю, что некоторые лингвисты, поставившие под сомнение ценность точного и «технического» развития лингвистической теории, по-видимому, не сумели оценить продуктивные возможности строгих методов изложения теории и их точного применения к лингвистическому материалу без попыток избежать неприемлемых выводов с помощью поправок ad hoc или расплывчатых формулировок. Результаты, излагаемые ниже, получены путем сознательной попытки систематически следовать именно такому курсу. Поскольку это обстоятельство может быть затемнено недостаточной формальностью изложения, важно подчеркнуть его здесь.
Конкретно мы изучим три модели лингвистической структуры и постараемся выяснить их возможности. Мы увидим, что некоторая, весьма простая теоретикокоммуникационная модель языка, а также более сильная модель, включающая значительную часть того, что общеизвестно как «анализ по непосредственно составляющим», не могут надлежащим образом служить целям грамматического описания. По изучении приложений этих моделей нам станут понятными некоторые стороны лингвистической структуры и мы обнаружим ряд пробелов в лингвистической теории; к ним следует отнести, в частности, невозможность объяснения таких отношений между предложениями, как активно-пассивные. Мы развиваем третью, трансформационную, модель лингвистической структуры, в некоторых важных отношениях модель более сильную, чем модель непосредственно составляющих, и естественным образом объясняющую эти отношения. Сформулировав теорию трансформации более тщательно и приложив ее без всякой предвзятости к английскому языку, мы увидим, что она позволяет глубоко проникнуть в сущность целого ряда явлений, помимо тех, для объяснения которых она непосредственно была построена. Короче, мы убеждаемся, что формализация действительно может играть ту отрицательную и положительную роли, о которых говорилось выше.
В период исследований мне посчастливилось иметь частые и продолжительные дискуссии с Зеллигом С. Хэррисом. Настоящая работа и сами исследования, на основе которых она написана, содержат так много его идей и положений, что я не буду пытаться отмечать их особыми ссылками. Исследования Хэрриса в области трансформационной структуры, ведущиеся с несколько иной, чем здесь, точки зрения, изложены в его работах, которые приводятся в библиографии к настоящей книге (см. №№ 15,16, 19, стр. 526—527). Менее очевидное, но сильное влияние на ход данного исследования оказали работы Н. Гудмэна и У. В. Куайна. Я обсуждал подолгу большую часть своих материалов с Морисом Халле, и мне много дали его замечания и предложения. Эрик Леннеберг, Израэль Шеффлер и Егошуа Бар-Хиллел прочли ранние варианты этой рукописи и высказали много ценных замечаний и соображений как по содержанию, так и по форме изложения.
Исследования по теории трансформации и трансформационной структуре английского языка, хотя и кратко изложенные ниже, однако служащие основой для многочисленных дискуссий, были выполнены в большей своей части в 1951—1955 гг., когда я состоял младшим членом Научного общества Гарвардского университета. Пользуюсь случаем, чтобы выразить свою признательность Научному обществу за предоставленную мне свободу для проведения исследований.
Настоящая работа финансировалась частично военными организациями США (Управлением войск связи, Управлением научных исследований ВВС Главным авиационным научно-исследовательским командованием ВВС, Научно-исследовательским управлением ВМС) и частично Национальным научным фондом, а также корпорацией «Истмэн Кодак».
