Синтаксис любви полностью

Сочетание 1-й Эмоции со 2-й Физикой у “Пушкина”, создающее вокруг него жизнерадостную, чувственную, раблезианскую атмосферу, будит либидо и плодит иллюзии, будто любовные отношения с ним должны быть легкими, приятными, безоблачными. Ничего подобного. Любовь к “Пушкину” и любовь “Пушкина” мучительны, горьки, как и все, что связано с психологией “мещанина”. Во-первых, трудно представить себе человека, у которого между чувством, словом (1-й Эмоции) и поступком, делом (3-й Волей) лежала бы столь гигантская пропасть. Судя по делам “Пушкина”, его любовный пыл, восторг, страстные заверения — необычайно талантливое, завораживающее, действенное, но абсолютно беспримесное вранье. Однако на самом деле мнимая неискренность “Пушкина” — искренность робкого пугливого, неуверенного в себе и других человека… Во-вторых, будучи бешено ревнивым, сам “Пушкин” последовательный в своей неверности любовник. И часто не в силу сексуальной неудовлетворенности не только сильной, но и гибкой 2-й Физики. Постоянным волокитством “Пушкин” либо самоутверждается, либо мстит за реальные и мнимые обиды. Хотя, как это обычно и бывает при сочетании 3-й Воли с высокостоящей Физикой, даже удачи по части донжуанства не стирает из памяти “Пушкина” злых замет и не добавляет ему самоуважения. Здесь, думаю, излишне говорить, что двусмысленность поведения, злость, неверность “Пушкина” мало красят жизнь в паре с ним и много разочарований ждет всякого, кто начинал с ожидания легких, безоблачных, надежных отношений.

Еще один забавный парадокс “Пушкинского” психотипа обнаруживается с возрастом. Оказывается, став взрослым, он сохраняет все внешние признаки детскости. Виновник этого явления — все тоже сочетание 1-й Эмоции с 3-й Волей. Прежде говорилось об инфантилизме взрослых “мещан”, об их отдающем наивностью вранье, лукавстве, непоследовательности, обидчивости, капризности. Но в случае с “Пушкиным” этот поведенческий инфантилизм предельно усиливается у взрослых особей тем, что принято считать детской эмоциональностью. Один современник писал о Марке Твене (“Пушкине”): “Мальчишкой он оставался до конца дней… с сердцем хорошего мальчика или дурного, но всегда своенравного, и пуще всего, когда хотел показать, какой он еще мальчик”. Не по летам и не по чину задорный, неудержимый смех, неприличная возрасту плаксивость — создают у посторонних (вместе с признаками поведенческого инфантилизма), представление о “Пушкине”, как о неисправимом большом ребенке. Что верно лишь отчасти, так как обычная возрастная работа по накоплению опыта и знаний у “Пушкина” свершается точно так же как и у всех других людей.

Еще более усиливает впечатление по-детски безудержная тяга “Пушкина” подмигивать кривляться, корчить рожи. Особенно поражает эта черта, вызывая что-то вроде маленького приятного шока, когда замечаешь ее у отмеченных почестями мужей и увенчанных сединами старцев. “Пушкину” вообще присущ особый дар клоуна. Обостренное чутье на все смешное и уродливое (3-я Воля), усиленное выразительной до карикатурности мимикой, интонацией, жестом (1-я Эмоция), автоматически награждает “Пушкина” шутовским даром, который нередко делается для него средством существования, отводя “Пушкину” комическое амплуа в цирке, театре, кино. Недаром, к роду “Пушкиных” принадлежал и величайший комик всех времен и народов — Чарли Чаплин.

Особенно парадоксально выглядит сочетание 1-й Эмоции с 3-й Волей у “Пушкиных”-мужчин. Дело в том, что повышенная эмоциональность вместе с малодушием соответствует не только общественным представлениям о ребячливости, но и тем же представлениям о женственности. Типичная для “Пушкина” крикливость и лукавая податливость делает его мужскую версию не только дитем, но и психическим транссексуалом, заставляя ощущать в себе “бабское” начало, да и со стороны нередко характеризовать поведение “Пушкина” как “бабское”.