– Как его быстро подкосило! – успел он расслышать голос одной из своих подруг.
– Что делаем, ждем дальше?
– Сдается мне, просекли они все, – разочарованно произнес Леонардо. – Наверняка, легавые спугнули. Стоп… где я его видел?
Манчини вгляделся в молодого человека, выходящего из клуба. Это был Максим.
– Вот это номер! Слишком много совпадений. Ну-ка, ну-ка, куда это он так?..
«Нужно держать дистанцию», – говорил себе Максим, выйдя из клуба, – только бы он не сел в машину. Как хорошо в самом Центре! Никакого тебя транспорта. Одни «гуингмы». Максим шёл за незнакомцем на расстоянии двадцати метров. Было уже довольно-таки темно. Людей на улице было мало, поэтому можно было легко себя обнаружить. Когда преследуемый завернул за угол, Максим прибавил шаг и, дойдя до поворота, медленно, боясь быть замеченным, выглянул и продолжил шествие, увидев, что его цель продолжает равномерно двигаться с той же скоростью и, судя по всему, не намерена пользоваться каким-либо необщественным транспортом. Следующая улица оказалась совсем безлюдной. «Так он меня заметит». Но не успел Максим подумать об этом, как ощутил мягкую боль в затылке. «Ну вот, опять. Мягкой вам посадки, Максим Сергеевич». Он потерял сознание.
– Наш парень выходит.
– Пустой?
– Видимо, да.
– Чёрт возьми! Время! Еще одиннадцати нет, он что, рехнулся от страха? – Леонардо бушевал. – Вернем как-нибудь сейчас…
Ферт заметил, как Рыжий встал из-за стойки и медленными шагами, дико озираясь по сторонам, направился к выходу.
Гашек открыл глаза.
– Что это было? – пробормотал он.
– Милый, ты в порядке? – поинтересовалась одна из его подружек.
– И долго я…
– Ты минут двадцать проспал.
– А где?.. – Гашек озирался по сторонам.
– Ну чего, Рыжий, как бизнес? – Купер входил в клуб.
– Я потом тебе расскажу… ты возьми это, хорошо? – зашептал Рыжий на ухо Джону.
– Что с тобой?
– Возьми, здесь это, оно… – Рыжий протягивал Куперу журнал.
– Что это?
– Только не открывай здесь ни в коем случае. – Он всучил журнал и тут же пошёл быстрым шагом к выходу.
Ферт обратил внимание напарника на Купера, а сам направился за Рыжим. Третий тем временем звонил Манчини.
Джон подержал журнал и хотел было его открыть, как к нему подбежал Акира.
– Привет, Джон! Ты Макса не встретил?.. Ты чего?
– Вот, придурок!.. – сквозь зубы проговорил Купер. – Пойдем в каморку.
– Что такое? – испугался Акира.
– Пойдем быстрее отсюда.
– О, это ж Купер, из «Аллергии»! – воскликнула одна из спутниц Гашека
– Что же это было со мной? – не обращая внимания на неё, спрашивал Ян.
Вдруг раздался истерический женский крик:
– Зарезали!
– Я узнал их. Это люди Чена.
– Их взяли? – спросил Манчини.
– Одного.
– Наших они не видели?
– Нет, мы не светились. Ферт остался там.
– Это не страшно. Он чист. Вот, если пацан расколется… или…
– Он всё, готов. Люди Чена доводят всё до конца.
Леонардо был чернее тучи.
– А это ведь мы его подставили. Хотя, его в любом случае порешили бы. Или… Ладно, найди Ремона. Скажи, через час жду у себя. Вялому ни слова.
– Позволь взглянуть, – обратился Симба к Куперу, указывая на журнал.
Симба аккуратно взял его. Потряс в руках. После положил журнал на стол, сорвал пленку, в которую тот был запечатан и открыл. Полистав, он выудил целлофановый пакетик. Он секунд пять смотрел на него, после произнес:
– Угу. Надо полагать, тут грамм сто.
– Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела, если они не затрагивают моих интересов. Все это знают. Думаю, ты придерживаешься той же позиции, Змей. И я, лично я, не хочу тебе ничего предъявлять. Но, обстоятельства складываются так, и всё указывает на то, что именно ты и твои люди хотят нас поссорить. Поверь, Змей, это всего лишь предположение, подозрение. А что нам остается делать? Я хочу тебе верить. Но, жизнь меня научила обратному. Повторю, я не предъявляю, но мне нужно удостовериться, что это, действительно, не ты. Разумеется, тебя никто не тронет. Я отвечаю только за себя и за своих людей. Что сделают остальные – не знаю. Концы хорошо спрятаны. Если это ты, то я уважаю твой ум, твою смекалку. Но я не пойму, зачем…
– Я благодарен тебе, Чен, за то, что лично ты не обвиняешь меня, – сразу же, как Чен замолчал, вступил Манчини. – Вот в том-то и вопрос – зачем? Зачем мне это? Зачем я пришёл? Я не оправдываюсь и не собираюсь этого делать.
