– Мотивы? Убийца – человек Чена. Об этом знаем только мы. Если это и было заказано им, мы никогда это не докажем, так же, как и связь этого человека с Ченом. А нам это нужно? Нет. А что нам нужно? Правильно, мотив. Зачем нужно было его убивать?
– Я повторяю тебе – запугивают покупателей. Но, по факту это будет бытовое убийство, сам знаешь. Клуб. Алкоголь. Драка. На этом всё и закончится. И что ты привязался к этому парню? Он гость. Да, он знаком и с хозяином клуба и с убитым. Но что тебе это дает?
– Симба. Убийство произошло после его ухода – раз, меня отрубили пред его уходом – два. Этого недостаточно? А кто он там, мне не интересно. Я, вообще, не очень-то доверяю этим гостям. Я даже не знаю, кто они такие. Может, их и нет вовсе, придумали… и он подозрительный, я это заметил ещё тогда, когда он про тюрьму спрашивал. Это три.
– Ты чего начинаешь?
– Извини. Я себя как-то нелепо ощущаю после вчерашнего. Дай мне запись, я ещё хочу посмотреть. И почему всегда всё происходит перед выходными?
– Кто-то утверждал, что ему выходные не нужны.
– Старею, – серьёзно отметил Гашек.
Героин в журнале, отданном убитым Куперу, следы героина в туалете, труп, убийца, некто, отключивший Гашека и безосновательные подозрения Гашека. Это всё, что было. Ян сел в кабинете Симбы и снова начал просматривать видеозапись.
– А почему запугивают покупателей? Не проще ли разобраться с продавцом? – спросил Гашек. – Или его не только вы вычислить не можете?
– Вот именно, – подтвердил Симба. – Итак, начнем сначала. Возможно, героин, найденный в туалете, имеет отношение к убитому. Пакет в журнале полностью запечатан. Значит тот порошок… – говорил Симба.
– Проба, – угадал Гашек, не отрываясь от экрана.
– Да, но, мог ли он знать, что в журнале окажется героин, а не пудра? И как героин оказался в туалете. Хотя, его могли положить заранее. Да и не важно это.
– В чём он был?
– Не важно, я же говорю. То, в чем он был, наверняка в канализации. Арестовать всех, кто был в туалете одновременно с убитым, мы не можем. Арестовать всех, кто туда заходил? Порошок могли подложить, когда угодно, хоть за неделю.
– А те, что были одновременно?
– Да ничего. Ничего особенного. Поэтому, я и склоняюсь к тому, что героин там уже был. Вопрос вот в чём? Если убитый проверял качество героина, а после этого, он оказался у него, то…
– Он должен был его купить… – подхватил Ян.
– После того, как проверил. Смотрим запись: он входит в клуб с журналом. Так?
– Правильно. В журнале героина еще нет… Стоп. Он был запечатан. – Гашек чувствовал, как в его голове переплетаются варианты развития событий.
– То есть, это был другой журнал. Если, конечно, его не запечатали в клубе, – пошутил Симба.
– Ага, а перед этим, там же его и напечатали, – парировал Ян и поставил запись на ускоренное воспроизведение. – Он весь вечер просидел, не двигаясь. Журнала нигде не видно. Такая давка! Знал бы, сел рядом. Подожди, так как всё-таки он мог узнать, что в журнале героин, а не пудра? – спросил Ян.
– Не знаю, – задумался Симба. – Может… не знаю. Могу только предположить, что он был настолько напуган, что беспрекословно выполнял всё, что ему говорили. Этот, как его, Купер, сказал же, что убитый был не в себе, таким, каким он его никогда не видел.
– Ладно, это детали. Сейчас нам важно что? Зачем…
– Они обменялись журналами! – уверенно заявил Симба.
– Что?
– Они обменялись журналами. Журнал пустой на журнал с героином. Или даже, возможно, журнал с деньгами на журнал с героином.
– Так. Ищем журналы. – Гашек вжился в события, происходящие на экране. Чёрт!
– Что такое?
– Чёрт! Черт! – увлекся Гашек, – как я мог забыть? Журнал! Парень этот…
– Я не понимаю.
– Да! Где же тут я?.. Вот. – Гашек остановил запись на том моменте, где Максим встает и направляется к выходу. – Я помню, что он уставился на кого-то, и этого кого-то я успел заметить. Но, не до конца.
– Это как? – полюбопытствовал Симба.
– Да меня тут-то и вырубило. Так. Вот мужик, на которого смотрел наш парень. И, твою мать, в руках у него…
– Журнал, – закончил Симба.
– Я в «Рапсодию»!
Когда Вялый вошел в кабинет Манчини, тот был пуст. Он сел на диван, стоящий у стены перед журнальным столиком, посидел минут десять. После, будучи немного удивлен тем, что никто не приходит, встал и начал прохаживаться взад-вперед. В какой-то момент он обратил внимание на стопку фотографий, лежащих на столе. Вялый подошёл и осторожно взглянул на них. Он замер. Вдруг он схватил стопку и начал лихорадочно перебирать карточки. Остановился. Положил стопку на место. Задумавшись на мгновение, он развернулся и бросился к выходу. Но, дойдя до двери, остановился и прямо бегом рванул обратно к столу. Его целью оказался телефонный аппарат. Он сорвал трубку, набрал дрожащими пальцами номер, поднес трубку к уху и услышал длинные гудки. Вялый тяжело дышал. «Ну, давай же» – подгонял он. Вдруг гудки сорвались и сменились одним протяжным гудком. Вялый выругался и начал набирать номер заново.
– Скажи, Вялый, когда ты почувствовал себя ущемлённым? – В кабинет вошёл Леонардо, за ним Ремон.
