– Дело в том, что вчера вечером я уже обо всём этом думал, но… Этот «сильный сбоку» мне почему-то сначала показался Санчесом, потом… Ладно, где это? Это то самое место, где появляется Санчес, вот: «Князь обсудил с Санчесом план действий через наших друзей в муниципалитете, наши вложения, риски… Патент на несколько лет. Это на преддоговорных условиях. Остается ждать, что скажет комитет, ждать придётся четыре месяца. Потом комиссия». Я отсчитал – четыре месяца приходятся на июль. Что за патент и комитет?
– Вот это браво, комиссар! Змея-то мы рано спровадили, – проговорил Карл.
– Написано в спешке, нервно, словно совсем не хотелось писать. И так непонятно, – заметил Хайден.
– Но что это за патент, который нужно ждать четыре месяца? – спросил Гашек.
– Я не силен в этой сфере, – признался Карл.
– Это может быть земля, – предположил Хайден.
– Что значит патент на землю? – спросил Ян.
– Землю можно использовать, как изобретение. Формально. Но комитет…
– Глен, говори, как с обычными обывателями.
– Я не знаю, сколько можно рассматривать патент, да ещё на землю, но учитывая уровень людей, замешанных в процессе, четыре месяца это мало. А вот комиссия…
– Что комиссия? – Гашек начинал терять терпение.
– Я слышал, что комиссия подключается при решении вопросов с землей, не относящейся ни к одному из муниципалитетов, не входящей ни в один округ.
– Это как? – спросил Гашек.
– Это земля туземцев, – отрезал Карл.
– Разрешите, господин премьер-министр.
Директор МГБ робко вошел в кабинет.
– Проходите, Фернадно, присаживайтесь.
– Я постою, – ответил Коста – Я с докладом, господин премьер-министр, как положено. У меня расклад по всем позициям, которые вас могут заинтересовать. Вот…
– Бросьте папку на стол и присаживайтесь. Что вы встали, как младший офицер, попавший в генштаб на совещание? Так уж и быть, я подам вам пример. – Фридрих Шнайдер опустился в широкое кожаное кресло, взял со стола сигару, предложил Коста, тот отказался, раскурил, затянулся и выпустил густой дым в сторону портрета действующего президента. – Вам он не надоел?
– Как можно, господин премьер-министр, – возразил Коста.
– Хватит вам фамильярничать, Фернандо. Месяц назад я был прокурором.
– Дело не в звании, – нашелся директор МГБ.
– А в чём, по-вашему?
– В умении это звание носить и быть его достойным.
– С первой частью я согласен… Быть достойным слишком расплывчатое понятие. Вы не находите?
Коста улыбнулся.
– Любой вояка, проливающий свою кровь, например, на улицах Центра, борясь с преступностью, ежедневно рискуя своей жизнью ради наших с вами жизней, не достоин ли? – поинтересовался Шнайдер. – Не достойней ли нас с вами? Простите, забыл, что вы начинали в полях. Дело не в том, кто чего достоин, а в том, кто чего достиг и смог это удержать, да ещё на благо нашему великолепному обществу. А это общество обязано выбирать этих самых достойных. Вы верите в то, что быдло способно выбрать достойного? Не отвечайте, я прекрасно знаю ответ, как бы красочно он не был завуалирован. Есть один нюанс – порой быдло задумывается о том, что оно быдло и перестает таковым быть. Как дерзко! Будто они живы благодаря своим… не знаю, что там у них есть. Работа, вот их прямая обязанность. Но, прогресс штука отвратительная. Прогресс пагубно влияет на власть. Он её прищемляет. Прогресс способен изобрести блага, которые не нужно покупать. Это я, к примеру. Из-за него приходится создавать службы, раздающие эти блага. А дашь палец, как известно… но, что поделать, демократия она на то и демократия. Устал я разглагольствовать. Не поверите, я, порой, как начну, так не могу остановиться. Иной раз жалею, что вместо юридического не выбрал философский. Есть что-то в этих философах такое… такое милое, что давить их нет совсем никакого желания. А приходится. О чём это я? Ах, да. О быдле. Ну, или как там лучше, об электорате. Вам, с вашими жесткими методами работы и не так приходится рассуждать. Верно?
– Вы правы, господин премьер-министр.
– А вот и зря! Зря! Демократия у нас. Нельзя так, как раньше. Не причесался – расстрел. Мягче нужно быть, справедливее. Так, о чём я?
– О быдле.
– Угу. Давно хотел с вами переговорить. С Санчесом-то вы намудрили.
Коста пробил холодный пот.
– Виноват, мы исправили ситуацию.
– Позвольте-ка узнать, как? Мне известно. Хочу услышать вашу версию.
– Диего Санчес полностью оправдан. В кругу коммунистов зрел заговор лично против него, не без участия представителей нашего ведомства. Наше ведомство, то есть, ряд представителей, входящих в ближайшее окружение лидера, заговор и открыли, не раскрывая себя. Ведётся следствие.
– Следствие какого характера?
– Кто из представителей нашего ведомства мог так скомпрометировать министерство, помогая конкурентам Санчеса.
– Ну, так в целом-то он герой, что не хотел пустить коммуниста к президентскому креслу. Вы не находите?
– Он мог быть на стороне других коммунистов.
