Энри пришел в себя в больничной палате и с удивлением обнаружил, что он и еще миллионы людей по всему миру проспали несколько лет своей жизни. Необычная эпидемия практически погубила человечество. Но молодому человеку повезло, он оказался в числе тех немногих, кто смог открыть глаза. Спасением стала возможность отключения механизма сна — Энри очнулся в мире, где все люди перестали спать. И теперь выжившие учатся жить в новой реальности, даже не подозревая, какую опасность на себя навлекли.
Холодно ногам. С этой простой мыслью я и проснулся в последний раз. Стянув одеяло вниз, я открыл веки, пытаясь понять, где нахожусь. Перед глазами все плыло.
Тут на переднем плане возникло лицо незнакомой девушки. Коротко стриженная молодая брюнетка в белой форме. Медсестра. Что такого вчера произошло, из-за чего я оказался в больнице?
Оглянулся. Небольшая палата находилась в полумраке и была заставлена медицинским оборудованием. Бледно-бежевые стены, окно слева закрыто шторкой, напротив него располагалась открытая дверь с холодным светом из больничного коридора. Я снова взглянул на девушку. Она была явно обеспокоена и что-то прокричала в открытую дверь палаты. Но слышен бы лишь гул. Он давил на голову, из-за чего пришлось зажмуриться.
Вновь открыв глаза, я увидел перед собой уже трех человек. Та самая брюнетка смотрела на меня в упор вместе с седым высоким и худощавым мужчиной с мешками под глазами. Ему было за пятьдесят, в белом халате. Это доктор, понял я. А позади этих двоих стоял молодой паренек в синей рубашке и что-то держал в руках. Это был очень старый профессиональный цифровой фотоаппарат. Он поднял его, посмотрел в видоискатель и нажал спусковую кнопку. Щелк.
— У нас нет протокола на раннее пробуждение, — это были слова доктора. Он запнулся, посмотрев на меня. — Энри? Вы меня слышите?
Его лицо заняло все окружающее пространство. Так близко к моему, что я в полной мере ощутил гнилой запах изо рта доктора.
— Не пытайтесь сейчас говорить, просто моргните два раза, если понимаете меня.
Поморщившись, я моргнул и услышал шуршание где-то слева над головой. Сразу не смог понять, но это за окном шел мелкий дождь. Его запах вместе со сквозняком из окна отвлекли меня от безуспешных попыток вспомнить, как я оказался в больнице.
— Энри, не волнуйтесь. С вами все в порядке, вы находитесь в региональном центре пробуждения 277, — доктор переключил внимание с меня на планшет, который ему передала медсестра, и пролистал пару экранов. — Да, он находится в вашем родном городе.
Щелк. Молодой человек сделал еще один кадр и молча вышел из палаты в коридор. Медсестра проводила его взглядом.
— Ц-ц… Цнтр? — каждая буква вызывала жгучую боль в горле и груди.
— Энри, меня зовут доктор Ланк, и я не совсем тот, кто должен сейчас с вами разговаривать, — доктор отложил планшет на столик рядом с моей кроватью и, зажмурившись, потер переносицу. — Вы проснулись раньше, чем мы предполагали, и нужного специалиста сейчас нет в центре. Но я понимаю, что вас беспокоит множество вопросов, которые могут помешать крайне необходимому восстановлению сил. Поэтому я постараюсь объяснить, что с вами произошло, но для начала, пожалуйста, позвольте моей коллеге сделать несколько анализов и помочь вам с приемом пищи, хорошо?
Доктор вопросительно посмотрел на меня, в ответ я моргнул два раза.
— Прекрасно, я зайду через полчаса и все вам расскажу.
И, вернувшись, он рассказал мне, как я проспал три года вместе с еще двумястами миллионами людей по всему миру.
Казалось бы, похожая на летаргический энцефалит эпидемия не имела с ним ничего общего, была более агрессивной и распространилась фактически мгновенно по всей планете, убивая каждого второго заболевшего.
Человек начинал испытывать слабость, а потом просто спокойно засыпал. Дома, на рабочем месте, на остановке, ожидая автобус. И больше не просыпался.
О том, как вместе с экономикой разрушалась привычная жизнь, возник продовольственный кризис мирового масштаба и повсеместная паника, уносящая жизни не менее эффективно, чем сама болезнь, в красках рассказывали в дальнейшем местные медсестры и новостные сайты.
За все прошедшие годы не удалось даже типизировать заболевание, не говоря о том, чтобы найти причину и тем более лекарство. Но неожиданно помощь пришла откуда не ожидали. В нескольких странах обратили внимания на разработки частных фирм, работающих над «оптимизацией процесса сна» для повышения эффективности работы, увеличения таким способом продолжительности «осознанной» жизни и другим причинам.
Параллельным направлением исследований стало изучение возможности отказаться от необходимости спать вообще — необходимости сна как части жизнедеятельности организма. И такой способ нашли за полгода до того, как я проснулся. Доктор не стал вдаваться в подробности механизма «полной депривации сна», лишь сказал, что мне все объяснят в дальнейшем. Главное, что после коротких этапов испытаний эффективности началось пробуждение спящих. Переоборудованные административные здания городов, куда привозили спящих с начала эпидемии, были переименованы в центры пробуждения. В одном из таких центров я и пришел в себя.
Вот так за двадцать минут сбивчивой и сумбурной речи доктора я оказался в совершенно новом мире, где люди перестали спать.
Последующие несколько дней были заняты программой реабилитации, привыканию к отсутствию желания спать и моими бесконечными расспросами о пропущенных событиях за последние три года.
