— Безосновательная ревность к возможным обстоятельствам является признаком абсолютной неуверенности в собственной ценности даже для самого себя. — Брат сидел на месте Маргариты. — Рациональный подход к взаимоотношению полов, на мой взгляд, является наиболее эффективным для достижения локальных целей. Самоанализ задерживает движение истории. Самец, завидев приглянувшеюся ему самку, должен брать её, а не думать о том, насколько это благоразумно, ведь её может забрать другой самец. А отбивать самку у самца труднее, чем не отдавать её самцу. Если предположить, что самцов ровно столько, сколько и самок, то, если говорить только о самцах, каждому из них не стоит беспокоиться о том, что он останется без пары. Но! Каждому хочется получить лучшее. И больше шансов у того самца, кто первый рискнет взять лучшую самку. Всё, конечно, зависит от конкретных обстоятельств, но на начальном этапе нужно действовать решительно. В первую очередь самки чувствуют силу, а нерешительность силой не отдает. Если сейчас ты думаешь о чём-то другом — дай мне знать, а то, может, я зря тут распинаюсь, пока ты завидуешь Фархаду. Держу пари, тебе бы и в голову не пришло выкинуть нечто подобное. И я говорю не о безумной любви, коей он, по его утверждению обуреваем, а о принципе действия. Может, он, вообще, просто-напросто захотел с ней потанцевать, а может познакомиться поближе, и пока ты тут сидишь и наблюдаешь за ними, он методично отбивает её у тебя. А может, он всего лишь развлекается таким образом и выбирает себе добычу. И ему не важно, что о нём думают окружающие, пусть, даже, считают его психом. Пусть он и есть псих. Как бы там ни было, а он действует, и действует решительно. Кстати, танец закончился.
«Какая-то странная у него решительность — целый месяц после первого письма решался… или это не он…» Максим не успел закончить мысль. Маргарита вернулась и сев за стол, объявила:
— Какой импульсивный молодой человек.
— Южная кровь, — предположил Максим.
— О чём беседовали? — поинтересовался Кальман.
— Не буду врать. Три минуты непрерывного потока комплиментов. Может, он их заранее наизусть заучивает, но определенно способен сразить любую женщину.
— То есть, он тебя сразил? — спросила Сандра.
— Не скрою, я ошеломлена, — Рита улыбалась.
— Учитесь, мальчики! — посоветовала Сара.
— Будем стараться! — отрапортовал Кальман.
— Снимать наблюдение со склада? — спросил Ремон. — Там так никто и не объявился.
— Ну, это, в общем-то, логично, — протянул Манчини и засмеялся. — Кто же они такие? Вот так взять и упустить всех! Нас сделали как детей. Толи подготовки у нас никакой, толи…
— Змей, ты же сам там был, — начал было оправдываться Ремон.
— Да ладно, не начинай. Это был наш единственный шанс сделать первый шаг. Теперь искать будут нас. Причем не только те, у кого мы увели товар. Готов поспорить, в ГБ уже пробили, что мы поучаствовали в этой игре.
В четверг вечером, когда из МГБ выпустили «слуг Дракона», как про себя их называл Леонардо, его люди, заранее знавшие, откуда те будут выходить, установили за ними наблюдение и буквально в течение часа всех, включая Карла, упустили из вида. Те, как сквозь землю провалились. «Может, и впрямь провалились, — шутили злополучные шпионы, — в ад. Может они слуги самого дьявола».
— Гости, гости, гости, — задумчиво произнес Манчини.
— Что ты говоришь? — не понял Ремон.
— Макс! Единственное звено, хоть как-то способное связать нас с этим чёртом из «Бомбы» — мой юный друг, Максим…
— Боже мой! Такого я в жизни не видел! Это не что иное, как уголок рая, ниспосланный на землю! — услышал Гашек и тут же увидел, как мужчина в белом смокинге подошёл к соседнему с ним столику, за которым сидели и отвлекали его внимание пять девушек.
Девушки отреагировали восхищёнными возгласами и смехом. Кроме одной. Смуглая брюнетка с выразительными карими глазами лишь взглянула в сторону появившегося гостя, внимание её по-прежнему было приковано к Яну, что тот определенно чувствовал и не находил себе места, тщетно стараясь не замечать её.
— Фархад! Вот имя сраженного вашим неземным блеском. Шампанского нам! Вы примете в свою божественную компанию разбитое сердце, жаждущее пламенной любви?
— Конечно, Фархад! — хором ответили девушки, заливаясь задорным смехом.
— От чего же ваше сердце разбито? — спросила одна из них.
— От неразделенной любви, — грустно произнес Фархад. — Оно так пылко билось в предвкушении встречи с моей мечтой, но неожиданно наткнулось на лёд непонимания и отвернулось от меня к другому сердцу.
— К такому же пылкому?
— Не знаю, красавица. Но не к моему. Моё же сердце разбилось в тот же миг на пять несчастных осколков.
— Именно на пять?
