— А вот так. Не превращайте в фарс мое созерцание пространства.
— Это дар?
— Это, как талант, как способность мыслить, думать… Только не мыслить, ни думать тут не нужно. Только лишь в том случае, когда вы почувствуете, что с вами что-то не так, как обычно, тогда попытайтесь осмыслить. Но, поверьте, потеряете время зря.
— Но как я это почувствую?
— Вам сколько лет, мой юный друг?
— Я не знаю, но мой возраст создан для того, чтобы задавать вопросы.
— Вот когда вы ощутите что-то крайне необычное, тогда спрашивайте.
— Крайне необычное?
— Да, мой юный друг. Тсс, — шикнул он на свечу, которая никак не могла перестать смеяться, что, тем не менее, не мешало продолжать веселиться звездам и облакам.
— Но в мире много чего можно назвать крайне необычным?
Тишина.
— Это настолько необычное, что ты сразу это почувствуешь, и как бы ты не захотел это объяснить, у тебя не выйдет. Этого не объяснить. Об этом можно только думать, вздыхать, страдать, переживать, надеяться, отчаиваться, радоваться, и многое-многое другое. Ты получил исчерпывающий ответ?
— Нет, — послышался грустный голос.
— Это потому, что любовь представляет собой одно из самых загадочных и необъяснимых явлений человеческой души, разума, сердца… называй, как хочешь. И не пытайся понять. Это можно только почувствовать. Этим можно только жить, этим можно умирать и снова жить.
Свеча мерно покачивалась.
— Любовь — это тайна, как бы её не пытались объяснить с точки зрения психологии или химии.
Свеча горела.
— Любовь — это волшебство.
— Сегодня у нас двадцать седьмое. Заселение начнётся, думаю, сразу с первого октября. Заметила, как тут всё подтягивают? Рабочих нагнали. Всё до блеска начищают. Нас, если тут не оставят, а нас не оставят, край двадцать девятого, а то и двадцать восьмого, выкатят отсюда. И что дальше, извини, подруга, даже представить не могу. Учитывая всё новое, что я тут ещё услышала от тебя… Короче, бежать нам нужно прямо сейчас, — толкала речь Аманда.
— Ты пугаешь меня, — произнесла Маргарита.
— Горькая правда жизни. Рыцари нас что-то не спасают. Завтра — час икс. Боюсь, единственный шанс, когда контроль за тобой ещё останется прежним.
— Каким прежним?
— Да таким, что кроме меня, ещё кого подсадить могут. Клянусь, Рита, я не понимаю, что происходит. А когда я что-то не понимаю, привыкнув выходить из подобных ситуаций, меня это не то, чтобы пугает… Напрягает меня. Решено. Завтра.
— Но как?
— Боюсь, придется подключить твоего поклонника, но так, чтобы этого никто не заметил. Я свяжусь с боссом, якобы. Якобы! Доложу об этом управляющему, который, думаю, вообще, не в курсе, кто мой босс. Просто деньги получает. Хосе отключит телефон на то время, если кто-то решит проверить информацию. Мы выезжаем, телефон снова работает, только никто ничего уже не понимает. И всё!
— И всё так просто?
— Лучше меня сейчас не дергай. План есть план, другого придумать я не могу, не прыгать же нам через забор и нестись по горам? Мы не «спецназ». Мы мирно выедем с территории отеля и поедем на север.
— Нам же на юг, в Город.
— Ох, дитя. Разумеется, все и решат, что мы поедем сразу в Город.
— А все такие глупые, что не догадаются о наших гениальных планах?
— Слушай, Ритуля, тут всего три дороги: одна на север, другая на юг, третья укороченная в Карденлиц, проселочная, по которой твой поклонник ездит домой на автобусе. Мы в горах!
— А может, пересесть на автобус?..
— Который обыщут сразу, как увидят брошенную машину. Эх, принцесса, учить тебя и учить. Короче, действовать будем по обстоятельствам. Может, воздушный шар прилетит, кто его знает, или на крыльях Дракона улетим. Ты, вообще-то, принцесса-Лебедь. Где твои врождённые способности?
Подруги рассмеялись.
Максим проснулся через пять часов и ощутил, что автомобиль летит с невероятной скоростью.
— Можно я потом расскажу, — прохрипел он.
— Не вопрос, — смеясь, произнес Купер.
Максим достал приготовленную минеральную воду и в течение очень небольшого промежутка времени осушил два литра с небольшим перерывом на то, чтобы перевести дыхание.
— Сколько мы в пути?
— Пять часов.
— Только выехали, фактически, — констатировал Максим. Я дальше, мне ещё часов десять нужно. Как раз доедем. — Он попытался рассмеяться.
— Не парься! У меня такая «ксива», что два дня превратятся в полтора, а то и меньше, а полдня отоспимся в мотельчике, я уже наметил. Ладно, давай на боковую.
Максим проснулся через три часа, но осушил уже гораздо меньший объем. В пути они были уже восемь часов. Купер остановился.
Наступило утро.
— Тут передохнём. Передохну. А ты бери свои бутылки и иди, лечись.
Друзья разошлись по номерам. Максим уже чётко помнил вечер, чётко он его помнил и в течение самого вечера, но теперь добавилось острые физические последствия. Максим с преогромным удовольствием вскрыл двухлитровую бутылку рассола и присосался к ней, оставив половину. После принял горячий душ, потом холодный, потом опять и так несколько раз, пока не ощутил в голове просветление. Допил рассол, лег в постель и мгновенно заснул.
