— Не говори так, — серьезно сказала Маргарита.
— Это всё было там. Хотя. Знаешь, я так завидую тем, кто прошёл войну, Великую Отечественную. У них была настоящая цель. Им было за что умирать. Ещё, ты не поверишь, я завидую молодежи начала двадцатого века, дворянской. Хотя, и девятнадцатого, и восемнадцатого. Наверное, любого, кроме нашего времени. Итак, пусть будет начало двадцатого. Больше всего, почему-то. Мне кажется, у них в тот момент было больше всего шансов изменить историю страны. В конце девятнадцатого века Россия была сильнейшей державой. А вот с начала двадцатого все пошло куда-то вниз. Я не очень хорошо помню историю, но, кажется, это было так, во всяком случае, так преподнесено. И вот у них, выходцев из лучших семей, имеющих блестящее образование, были силы и возможность повернуть историю. Но что-то опять случилось.
— А ты знаешь, — сказала Рита, — в твоей внешности есть что-то такое, интеллигентное, такое, надеть на тебя офицерский мундир, и ты уже в начале двадцатого века. Нет, я серьезно. Настоящая контра, ваше благородие.
Максим улыбнулся.
— Ладно, об этом я могу говорить долго. Когда я оказался здесь, и мы очень быстро потеряли друг друга, я снова попал в те же сети, из которых, казалось, меня выпутала судьба и забросила сюда. Я пустился во все тяжкие, да ещё с таким размахом, с каким там я себе не мог позволить. Были просветления, но, когда ты пропала, я ощутил себя таким бессильным, что хотелось рыдать в голос. Ничего не изменилось, думал я. Я ни на что не способен. Я ничтожество, червь. Каждый может меня растоптать. Можно я не буду рассказывать тебе все подробности? Пусть всё канет там, в далеком и недалеком прошлом, за пределами того момента, когда я обнял тебя над пропастью.
— Можно, — нежно проговорила Маргарита.
— Но одну историю я должен тебе рассказать. Иначе, мне кажется, что я не полностью с тобой открыт. Как только мы совместно с Яном, Купером и Карлом, — потом расскажу, кто это, — выработали план твоего поиска, я решил подготовить себя к… Я не знаю, как это сказать. Это даже не связано именно с поездкой сюда, это было общим инстинктом. Я вмазал для храбрости двести грамм водки и намеренно направился в кабак, где тусуются отморозки, которые обязательно докопаются до меня. Я пришёл туда и сделал всё так, как хотел, так, чтобы это вошло мне в нерв и в инстинкт, так, чтобы силе не оставалось времени на раздумье. Я был очень жесток…
Максим подробно рассказал о происшествии в придорожном кафе.
Маргарита задумалась. После чего спросила:
— Тебе это помогло?
— Думаю, да. Кроме того, я понял, что способен на гораздо большее… зло.
— Что ж, мужчин порой понять не так легко, как кажется.
— Женщин-то понять, вообще, невозможно.
Рита рассмеялась.
Больше они не касались столь грустных тем и принялись рассказывать друг другу разные веселые истории из своей жизни, обсуждали кино, музыку, всё, что угодно. Болтали, не переставая, и перебивая друг друга, весь день.
Вдруг Максим изменился в лице.
— Тихо.
— Что такое? — спросила Рита.
Максим поднес палец к губам и начал осматриваться. Пока они плыли, пару раз горы сменялись равниной, и они долгое время могли наблюдать красоты полей и редких сосновых боров среди них. Сейчас же они снова оказались в горной части реки. Но горы здесь были не столь высоки.
— Я слышу шелест воды. Ты слышишь?
— Теперь да.
Максим поднажал на весла и вскоре они увидели водопад.
— Это шанс найти озеро, — сказал Максим, разворачиваясь к берегу.
Приковав лодку к высокой сосне и прихватив рюкзак с вещами, Максим с Ритой направились вверх вдоль водопада.
— Миледи, нам повезло! — воскликнул Максим, когда они добрались до озера. — Вон там, видишь, источники. Озеро длинное, так что можно не бояться ошпариться. Итак, назначаю банный день. Уступаю вам первой вкусить блаженство горной чистоты.
Рита склонила голову.
— Я буду вон там. Охранять вас. Ну, и не смотреть в вашу сторону.
Рита рассмеялась.
— Мы же полотенца покупали? — спросила она.
— Никакой романтики. — Максим полез в рюкзак за полотенцем.
Пока Рита купалась, Максим осматривал окрестности. Ему показалось, что горы заканчиваются где-то метрах в трехстах, и сквозь сосновый бор проглядывается равнина.
— Как хорошо! — раздавалось со стороны озера. — Просто рай!
— Не стоит привыкать! — заметил Максим и посмотрел на часы. Половина шестого. Солнце приготовилось прятаться.
— Я не могу покинуть это место! — не могла угомониться Рита.
— Что ж, будешь горной русалкой.
Рита смеялась.
Через какое — то время плеск воды прекратился, и Рита вернулась.
— Красота! — воскликнула она, доставая расческу.
— Моя очередь, — объявил Максим.
— Жду и охраняю.
Максим испытал тоже блаженство, сделав несколько кругов вдоль теплой части озера, и вскоре выбрался на поверхность. Одевшись, он взобрался наверх и увидел Маргариту, прислонившуюся к большому камню. Одной ногой она опиралась на него, вторая стояла на земле. Она смотрела на Максима и улыбалась. Туфельки были одеты на босу ногу. Голубое платье. Волосы были распущены и убраны назад. Максим замер в оцепенении.
