Синто полностью

при этом главным критерием будет выступать степень их индивидуализации плюс происхождение. Несомненно, мы столкнемся с множеством так называемых «пограничных» случаев, когда не будем знать, куда отнести того или иного ками, или, наоборот, он будет подходить под критерии сразу нескольких категорий. Это неизбежно при любой классификации, когда мы имеем дело не с сухими цифрами. Позволю себе выразить уверенность, что, при всем несовершенстве ее принципов, эта классификация внесет большую ясность, чем, скажем, официальное, зафиксированное в «Уложениях годов Энги» деление ками на тех, кому еду подносят на специальном столике, и тех, кому ее выставляют прямо на циновке-татами, и будет более последовательной, чем описываемая гениальным Борхесом некая китайская энциклопедия, в которой говорится, что «животные подразделяются на а) принадлежащих Императору, б) бальзамированных, в) прирученных, г) молочных поросят, д) сирен, е) сказочных, ж) бродячих собак, з) включенных в настоящую классификацию, и) буйствующих, как в безумии, к) неисчислимых, л) нарисованных очень тонкой кисточкой из верблюжьей шерсти, м) прочих, н) только что разбивших кувшин, о) издалека кажущихся мухами».

Из всех перечисленных выше разновидностей ками мы с вами пока лучше всего знакомы с последней, четвертой группой мифологических «официальных» ками, то есть божеств, упомянутых в хрониках «Кодзики» и «Нихонги», о которых говорилось в первой главе. Прежде всего к ками этой группы применялась единственная традиционная классификация, с которой я и хочу познакомить вас в следующем разделе. Она же является удачным примером того, как заимствованные понятия чужой культуры, в данном случае китайской, наполняясь японским содержанием, претерпевали удивительные метаморфозы.

Так взывала к возлюбленному неизвестная нам дама, автор стихотворения (а точнее, «песни», как сами японцы называли и называют свою традиционную поэзию), помещенного в удивительном сборнике «Собрание мириад листьев», который состоит из 4516 поэтических произведений и был составлен по императорскому указу еще в VIII в.! Поэзия всегда почиталась делом важным, и до сих пор «песнесложение» является одной из непременных обязанностей японского государя, как, впрочем, и посадка первого рисового ростка нового урожая. Но мы пока оставим эти темы в стороне и обратимся к словам первой строчки — «боги неба и земли». Это самое очевидное и, казалось бы, самое простое разделение всех богов на две группы. «Боги небесные» («ама-цу ками») живут на небе, а «боги земные» («куни-цу ками»)тут, рядом, на земле.

В одном из древнейших синтоистских молитвословий (норито) «Слова великого очищения» («Оохараэ котоба»), дошедшем до нас в средневековой записи (927), об этом говорится так:

То есть вроде все просто и понятно. Небесные боги живут на облаках, а земные — на горных вершинах за пеленой тумана. Подземные боги в особый разряд не выделяются, будучи командированными туда из состава богов земных.

Это разделение на небесные и земные божества было официально зафиксировано при появлении в середине VII в. первого японского бюрократически-правового государства, созданного по образцу и подобию эффективной чиновничьей государственной машины Китая. Вместе с системой бюрократического управления, так, кстати говоря, и не прижившейся тогда, были заимствованы и многие понятия высокоразвитой китайской цивилизации, прямого отношения к государственной системе не имеющие.