– Я подумаю об этом. – Торанага продолжил общий разговор о разных вещах, потом напомнил: – У вас послание для меня? От вашего главного священника?
– Меня почтительно просили передать, что это личное послание.
Торанага сделал вид, что обдумывает сказанное, хотя точно выстроил ход встречи и дал специальные наставления Андзин-сану, как вести себя и что говорить.
– Очень хорошо. – Он повернулся к Блэкторну. – Андзин-сан, ступайте! Мы поговорим потом.
– Да, господин, – ответил Блэкторн. – Только, извините, я хотел справиться о черном корабле. Он прибыл в Нагасаки?
– Ах да! – подхватил даймё, довольный тем, что это прозвучало естественно, а не как заученная реплика. – Ну, Цукку-сан, он уже причалил?
Алвито был поражен и тем, что Блэкторн говорит по-японски, и самим вопросом.
– Да, господин. Он пришвартовался уже четырнадцать дней назад.
– Ах четырнадцать? Вы поняли, Андзин-сан?
– Да, спасибо.
– Хорошо. Если вас заинтересуете еще что-то, спросите у Цукку-сана позднее.
– Да, господин. Пожалуйста, извините меня. – Блэкторн поклонился и зашагал прочь.
Торанага проводил его взглядом:
– Очень занятный человек для пирата. Теперь для начала расскажите мне о черном корабле.
– Он прибыл благополучно с самым большим грузом шелка, который когда-либо доставляли сюда. – Алвито старался, чтобы его голос звучал как можно увереннее. – Соглашение, достигнутое между господами Харимой, Киямой, Оноси и вами, действует. Ваши доходы увеличатся на десять тысяч кобанов в этом году. Качество шелка самое прекрасное. Я привез копию описи судового груза для вашего управителя. Генерал-капитан Феррьера шлет свои поклоны и надеется вскоре увидеться с вами лично. Это и послужило причиной моей задержки. Отец-инспектор спешно отправил меня из Осаки в Нагасаки, чтобы проверить, все ли хорошо. Как раз когда я выезжал из Нагасаки, мы узнали, что вы перебрались из Эдо в Идзу, поэтому я поспешил сюда на самом быстроходном нашем судне, прибыл в порт Нумадзу, а дальше добирался по суше. В Мисиме я встретился с господином Дзатаки и попросил разрешения присоединиться к нему.
– Ваш корабль все еще в Нумадзу?
– Да, господин. Он будет ждать меня там.
– Хорошо. – Торанага подумал, не послать ли Марико в Осаку на этом корабле, потом решил обмозговать все позднее. – Пожалуйста, передайте опись судового груза моему управителю сегодня вечером.
– Да, господин.
– На соглашении о грузе этого года стоит печать?
– Да. Совершенно точно.
– Хорошо. Теперь второй вопрос. Самый важный.
У Алвито взмокли ладони.
– Ни господин Кияма, ни господин Оноси не отступились от Исидо. Я сожалею. Они не согласились встать под ваше знамя, несмотря на все наши настоятельные предложения.
Голос Торанаги сделался низким и жестким.
– Я уже указывал, что требую не только предложений!
– Извините, что принес плохие вести, господин, но они не согласились открыто примкнуть к вам…
– Открыто, говорите? А негласно, втайне?
– Они были так же непреклонны, как и пуб…
– Вы говорили с ними порознь или с обоими сразу?
– Конечно, и вместе, и порознь, самым конфиденциальным образом, но ничего из того, что мы предложили…
– Вы только предложили? Вы не приказали им?
– Отец-ревизор сказал, господин, что мы не можем приказывать никому из даймё, ни…
– Но вы можете приказать своим братьям? Да?
– Да, господин.
– Вы не пригрозили им также отлучением от Церкви?
– Нет, господин.
– Почему?
– Потому что они не совершили смертного греха, – отрезал Алвито, как было решено им вместе с дель Акуа, но сердце его забилось. Он не хотел сообщать такие ужасные вести, усугублявшиеся тем, что господин Харима, владетель Нагасаки, вознамерился использовать все свое огромное богатство и влияние на службу Исидо, о чем и поведал по секрету святому отцу. – Простите меня, господин, пожалуйста, но не я устанавливал заповеди Божьи. Не более, чем вы определяли заветы бусидо, пути воина. Мы… мы должны соблюдать правила…
– Вы отлучаете бедного глупца за такой естественный поступок, как совокупление с женщиной. Когда же двое людей, принадлежащих к вашей вере, замышляют противоестественное предательство, когда я, ваш друг, жду от вас помощи, неотложной помощи, вы «делаете предложения». Разумеется, вы понимаете всю серьезность этого?
– Я прошу прощения, господин. Пожалуйста, извините меня, но…
– Может быть, я бы простил вас, Цукку-сан. Еще раньше было сказано: сейчас каждый должен выбрать свою сторону, – напомнил Торанага.
– Конечно, мы на вашей стороне, господин. Но не в нашей власти приказывать господину Кияме или господину Оноси…
– К счастью, я могу приказать моим христианам.
– Да, господин?
– Я могу освободить Андзин-сана. И отдать ему корабль. Со всеми пушками.
– Опасайтесь его, господин. Капитан дьявольски хитер. Он еретик, пират, ему нельзя доверять…
– Здесь Андзин-сан – самурай и хатамото. На море он, может быть, и пират. И если так, я полагаю, способен стакнуться с другими пиратами. То, что чужеземцы делают на море, это их дело, да? Так всегда считалось у нас. Не правда ли?
