– Зачем, ответьте мне, ради Бога, Мадонны и всех святых, священники дали ему словарь?! Никогда я этого не пойму! Негодяи, суются не в свое дело! Дьявол в них вселился. Похоже, что и англичанина охраняет сам дьявол!
– Говорю вам, он просто очень умен и удачлив!
– Есть много таких, что пробыли здесь по двадцать лет и ни слова не могут выговорить на их тарабарском языке, а англичанин может! Уж поверьте – он продал душу Сатане, и за эти черные дела тот его защищает. Как еще вы объясните это? Сколько лет вы пробуете говорить на их языке и даже живете с одной из них… Сволочь, он легко мог бы использовать японских пиратов.
– Нет, генерал-капитан, он будет набирать людей отсюда, мы ждем его. Вы ведь уже посадили одного подозреваемого в кандалы.
– Имея двадцать тысяч серебром и долю добычи на черном корабле, он может купить всех, кто ему нужен, включая тюремщиков с тюрьмами! Черт возьми, и вас тоже!
– Придержите язык!
– Вы испанец, без роду и племени, Родригес! Вы виноваты в том, что он до сих пор жив, вы отвечаете за это! Вы два раза дали ему уйти! – Генерал-капитан в ярости двинулся на него. – Вы должны были убить его, когда он был в нашей власти!
– Может быть, но это идет вразрез с моим представлением о чести, – горько сказал Родригес. – Я убью его, когда смогу.
– И когда же это будет?
– Я говорил вам двадцать раз! Вы не слушаете! Или у вас, как всегда, во рту и ушах одна испанская труха! – Он взялся за пистолет, генерал-капитан выхватил шпагу, но тут между ними встала перепуганная японка. – Пожаруйста, Род-сан, не сердитесь, не ссорьтесь, пожаруйста! Ради Бога, пожаруйста!
Слепая ярость, охватившая обоих, утихла. Феррьера проворчал:
– Перед Богом вам говорю, Родригес, англичанин – отродье дьявола! Я чуть не убил вас, Родригес, а вы – меня. Он напустил на всех нас какое-то колдовство, особенно на вас! Теперь я это ясно понял.
…Сейчас, в Осаке, под солнцем, Родригес сжал распятие, которое носил на шее, и стал отчаянно молиться в надежде спастись от колдунов и избавить свою бессмертную душу от Сатаны.
– Разве генерал-капитан не прав, разве это не единственно возможный ответ? – исполненный мрачных предчувствий, повторял он вновь и вновь свои доводы. – Англичанина ничто не берет! Он приближенный этого сатанинского Торанаги. Он получил обратно свой корабль и деньги, вако, несмотря ни на что. Он говорит как один из них, а этот язык невозможно выучить так быстро, даже со словарем… А он и словарь получил, и такую бесценную помощь! Иисус Христос и Мадонна, отведите от меня этот дьявольский глаз!
– Зачем вы дали англичанину словарь, отец? – спросил он Алвито, встретив его в Мисиме. – Вам нужно было как можно дольше тянуть с этим делом.
– О нет, Родригес, – горячо возразил ему отец Алвито, – мне не следовало отступать со своего пути – я должен помочь ему! Убежден, что есть возможность обратить его в нашу веру! На Торанагу теперь нет надежды… А англичанин – это еще один человек, еще одна душа… Мой долг – попытаться спасти его!
«Священники! – подумал Родригес. – Черт бы их всех побрал! Но только не дель Акуа и отца Алвито! О Мадонна, прости мне эти дьявольские мысли! Прости и похорони англичанина до того, как я с ним встречусь! Я не хочу убивать его, я дал священную клятву, но тебе я говорю: он должен умереть как можно быстрее…»
Вахтенный, стоявший у штурвала, перевернул склянки и отбил восемь ударов – полдень.
Марико, в бледно-зеленом кимоно, белых перчатках и широкополой темно-зеленой дорожной шляпе, поверх которой был повязан золотой газовый шарф, шла по освещенному солнцем, заполненному народом переулку к воротам в тупике. За ней следовали десять телохранителей в коричневой форме.
Вот радужный зонтик Марико уже мелькнул у ворот – они распахнулись и остались открытыми.
В переулке было тихо. По обеим сторонам выстроились серые, они стояли на всех крепостных стенах. Она рассмотрела Андзин-сана на стене, за ним – Ябу, во дворе ее ждала целая процессия, включая Кири и госпожу Садзуко. Все коричневые во главе с Ёсинакой были в полном снаряжении, кроме двадцати, стоявших с Блэкторном на крепостной стене, и двух у каждого окна во двор. В отличие от серых, никто из коричневых не надел доспехов и не имел луков, единственным их оружием были мечи.
Много женщин-самураев наблюдали за происходящим: кто из окон домов, выстроившихся вдоль переулка, кто с крепостных стен; некоторые, прихватившие с собой детей, стояли во дворе среди серых. Все женщины прятались от солнца под зонтиками; у тех, кто имел на это право, были самурайские мечи.
Кияма стоял у ворот во главе полусотни своих людей – серой формы на них не было.
– Доброе утро, господин, – приветствовала его Марико и поклонилась. Он ответил поклоном, и Марико прошла под аркой.
– Привет, Кири-сан, Садзуко-сан! Вы обе прекрасно выглядите! Все готово?
– Да-да! – ответили они с напускной живостью.
Марико ступила в открытый паланкин и села, выпрямив спину:
– Ёсинака-сан! Пожалуйста, трогаемся!
