– О Мадонна, отпусти меня домой! – молился он. – Я слишком долго отсутствовал… Без дома и без Ватикана… Мадонна, сними с меня эту ношу! Прости меня, но я до смерти устал от японцев и Исидо, от убийств, от сырой рыбы, от Торанаги, Киямы, липовых христиан и от попыток сохранить Твою Церковь… Дай мне силы! И защити нас от испанских епископов. Испанцы не понимают Японию и японцев. Они погубят все то, что мы начали в честь Тебя. И прости Твою слугу, госпожу Марию, и возьми ее под Свою опеку. Не покинь ее! – Он слышал: кто-то вошел в неф. Закончив молиться, он встал и повернулся.
– Прошу простить, что помешал, ваше преосвященство. – Это был отец Сольди. – Вы просили предупредить вас тотчас же. Пришла срочная шифровка от отца Алвито. Из Мисимы. Голубь только что прилетел.
– И?..
– Он лишь сообщает, что сегодня увидит Торанагу. Прошлой ночью не удалось, потому что Торанага не был в Мисиме, но он собирается вернуться сегодня в полдень. Письмо датировано сегодняшним днем, отправлено на рассвете.
Дель Акуа пытался скрыть разочарование, он посмотрел на облака, на море, надеясь успокоиться. Сообщения о нападении ниндзя и смерти Марико были отправлены Алвито на рассвете, для надежности их послали с двумя голубями.
– Новости от нас туда уже поступили, – добавил Сольди.
– Да-да, надеюсь, что это так.
Дель Акуа направился из часовни к себе в кабинет. Сольди, маленькому, похожему на птичку, пришлось прилагать много усилий, чтобы приноровиться к крупным шагам отца-инспектора.
– Есть еще важные дела, ваше преосвященство. Наши шпионы сообщают, что сегодня, сразу после рассвета, регенты решили начать войну.
Дель Акуа остановился:
– Войну?
– Видимо, они поняли, что Торанага или император никогда не появятся в Осаке. Поэтому они собираются объединенными силами выступить против Канто.
– Это точно?
– Да, ваше преосвященство. Это война. Кияма послал через брата Мигеля сообщение, его подтверждает и другой наш источник информации. Мигель только что вернулся из замка. Голосование было тайным.
– Когда она начнется?
– В момент, когда они поймут, что император сюда не приедет.
– Эта война никогда не прекратится. Боже, смилуйся над нами! И благослови Марико! По крайней мере, Кияма и Оноси были предупреждены о вероломстве Торанаги.
– А что Оноси, ваше преосвященство? Насчет его измены по отношению к Кияме?
– У меня нет доказательств, Сольди. Что-то непонятно. Не могу я поверить, что Оноси пошел на это.
– Но если это так, ваше преосвященство?
– Именно сейчас это невозможно, даже если он и намерен так поступить. Они слишком нужны друг другу.
– Ну да, пока не потребуется делить наследство Торанаги…
– Вы не должны напоминать мне о том, как они не любят друг друга, или о том, как далеко они могут зайти. Бог простит их обоих. – Он пошел дальше.
Сольди подскочил к нему:
– Можно послать эти сведения отцу Алвито?
– Нет. Пока нет. Сначала я должен решить, что делать. Торанага узнает об этом достаточно скоро из своих источников. Бог возьмет эту землю на свое попечение и сжалится над всеми нами.
Сольди открыл для отца-инспектора дверь:
– Еще известие: Совет официально отказался выдать нам тело госпожи Марии. Она будет погребена завтра, со всеми почестями, мы не приглашены.
– Этого следовало ожидать. Но прекрасно, что они хотят почтить ее память таким образом. Пошлите одного из наших людей принести часть ее праха – это они разрешат. Прах ее будет захоронен в освященной земле в Нагасаки. – Он задумчиво поправил икону и сел за стол. – Я произнесу прощальную проповедь – настоящий реквием, со всеми почестями и церемониями, какие мы только сумеем совершить, – когда ее останки будут официально преданы земле. Она будет похоронена в ограде собора, как самая почитаемая дочь Церкви. Распорядитесь об украшениях, наймите лучших художников, каллиграфов – все должно быть самое лучшее.
– Да, ваше преосвященство.
– Ее мужество и преданность нашим святыням окажут огромное влияние на паству. Очень важно почтить ее, Сольди.
– А внучка Киямы, господин? Власти отдадут нам ее тело, он настаивал.
– Надо сразу отправить ее останки в Нагасаки. Я посоветуюсь с Киямой о том, как он хочет устроить ее похороны.
– Вы проведете службу, ваше преосвященство?
– Да, если меня выпустят отсюда.
– Господин Кияма будет очень рад такой чести.
– Да, но мы должны проследить, чтобы ее похороны не затмили похорон госпожи Марии. Мария очень-очень важна в политическом отношении.
– Конечно, ваше преосвященство. Я это хорошо понимаю.
Дель Акуа внимательно посмотрел на своего секретаря:
– Почему вы не доверяете Оноси?
– Простите, ваше преосвященство, может быть, потому, что он прокаженный и пугает меня. Простите…
– Всем должно быть стыдно перед ним, Сольди, он не виноват в своей болезни. У нас нет доказательств заговора.
– Все остальное, о чем нам сообщала эта дама, оказалось правдой. Почему бы и здесь…
– У нас нет доказательств, только предположения.
– Да, предположения.
Дель Акуа передвинул стеклянный графин, любуясь игрой преломленных лучей:
– Когда молился, я чувствовал запах цветущих апельсиновых деревьев, свежего хлеба… Так захотелось домой…
