На секунду мне становится неловко, это первый мужчина, который видит меня вот так, практически голой. Я прикрываюсь руками. Но Костя их убирает и снова падает сверху. Он больше не торопится. Я чувствую силу его желания. Он жадно, с азартом целует мою шею. Благодаря ему, я обнаруживаю у себя множество эрогенных зон. Особенно за ушком. Костя проводит там языком, и огромный табун мурашек тут же несется по моему телу, заставляя пальчики ног подгибаться. Он целует ложбинку груди, проводит влажные полоски языком, и я дурею от ощущений. Какой же он неповторимо потрясающий.
Я могу поспорить, что взорвусь, если он продолжит в том же духе. Костя целует каждый миллиметр моего тела. Он прижимается губами под грудью, ласкает языком пупок. А я в каком-то диком бреду шепчу его имя, бесстыже запрокидывая ноги на поясницу, стараясь прижаться еще сильнее.
Костя покрывает поцелуями мои ноги и колени. Почему-то уверена, что он делает так много для девушки впервые. И я такая распутная, такая жаждущая и податливая — тоже в первый раз. Я не могу остановить его. Меня нет, я умираю от насаждения.
А потом громкий стук в дверь… Мы слышим его не сразу. Барабанная дробь по двери заставляет опомниться нас обоих.
И голос матери:
— Эй ребята, вы в порядке?
Господи, как будто она не было молодой. Костя застывает, осыпая ласками мою ногу, он безжалостно останавливается на внутренней стороне бедра. Отпускает, отходит в сторону. Выдыхает громко, кося в мою сторону блестящим, голодным взглядом.
— Что-то мы разошлись.
Марина
Мы с Костей сидим за кухонным столом и переглядываемся, словно глупые школьники или влюбленные дурачки. Влюбленные?! Звучит действительно страшно. Но у меня совсем другие ощущения. Я будто парю или лечу. Не знаю, как называется то, что сейчас между нами происходит, но мне очень хорошо и сказочно весело. Неповторимая лёгкость, неописуемое влечение. Мне все равно, что творится вокруг. Я прикусываю губу и отворачиваюсь к окну, смущаясь. Мне немного стыдно за случившееся в моей комнате. Но, не сдержавшись, я поворачиваюсь и снова смотрю на него. Костя улыбается, не сводит с меня горящих глаз, от этого мне нечем дышать.
Папа с кашлем входит на кухню, мама заваривает чай. А мы рассматриваем друг друга и не можем оторваться. Костя странным образом нравится моим родителям. Папа рассказывает ему о каких-то дорожных забастовках, а мама третий раз меняет печенье на столе, стараясь угодить незваному гостю.
Озерский пересаживается ко мне на кухонный диванчик, прижимается бедром к моему бедру и по-хозяйски берет мою руку в свою ладонь. Теперь он очень близко. От взгляда его ярких глаз, блестящих, таких внимательных и даже чуточку наглых, я снова смущаюсь, на щеках вспыхивают румянец.
Просто удивительно, как сильно я одурманена этим мужчиной. Надо брать себя в руки. Это не дело. Но у меня не получается.
— Доча, там твой телефон звонит в комнате, — окликает меня отец, разрывая наш зрительный контакт с Костей.
Рядом с ним чувственно жарко. Не хочется терять горячее тепло, что сладко окутывает мое податливое тело. Я грежу о том, чтобы он меня трогал. Чтобы раздевал и ласкал, где только захочется. Но я встаю, выпутывая свои пальцы из крепких, мужских рук. Костя провожает меня взглядом. Я чувствую это. Потому что он почти раздевает меня глазами. Если бы мы были дома одни, он бы уже разложил на этом столе, скинув на пол вазочку с вареньем. Его желание звенит в воздухе.
Надо успокоиться, прийти в себя, громко выдохнуть и собрать растекшиеся по полу мозги. Это ведь Озерский! Он умеет дурить женщинам головы. Только вот опомниться не получается. Смотрю на себя в зеркало, а сердце стучит где-то в районе горла. Боже, в ушах шум и руки трясутся. Я никогда не была такой растерянной, несобранной и размякшей.
Не понимаю, кто мне звонит. Заглядываю в телефон, а буквы не желают складываться в слова. Сбрасываю вызов, прикусывая губу. В отражении не я, совсем другая, блудливая, сладострастная девушка. Разве не я мечтала, чтобы мой мужчина был порядочным, настоящим, чтобы любовь один раз и навсегда? Мечусь по комнате, не находя себе место. Распахиваю окно, а мелкий, косой осенний дождь бьет прямо в лицо, но не остужает, даже наоборот, возбуждает еще сильнее. Невыносимо горячо внутри, тело и губы горят от его поцелуев.
Стоп, стоп, стоп. Первый мужчина — первые отношения. Не так, все не так! Это должно быть надежно и правильно, и чтобы никакого риска, и никаких слез. У мамы, кажется, есть подруга, а у нее сын Владимир с экономического. Я ему нравлюсь, он заочно звал меня на свидание, мама говорит, что он отличник и ходит на пары в костюме.
— Тебе долго не было, я соскучился, — незаметно подкрадывается Костя, обнимает за талию, целует за ушком.
