«Ранним утром отряд юнкеров ворвался в типографию „Рабочего пути“, конфисковал отпечатанные экземпляры. Коба посылает рабочих за поддержкой. „Волынский полк сейчас же дал роту. И уже самый факт, что правительство закрыло, а наша рота пришла и встала на стражу типографии, придал всему району такую смелость“, — писал участник событий…
Уже утром он (Сталин. — Л. Ж.) восстанавливает порядок в редакции. И что же дальше? Неужели он просидел там весь исторический день переворота?.. „Человек, пропустивший революцию“ — так назовут Кобу историки с легкой руки Троцкого… Действительно, в это время все большевистские лидеры (кроме Кобы и Ленина) были в Смольном… Все руководство партии принимает участие в восстании. Кроме двоих — Ленина и Кобы!.. Но где же Коба?»
Вопросы и ответы Радзинского напоминают беседу идиота с подлецом. Сам же описывает опасное нападение юнкеров на типографию, восстановление ее работы Сталиным, но участием в восстании это не считает. Экстренные выпуски газет, листовок, воззваний для отважного архивника — безделица и ерунда. Для Радзинского важно представить Сталина в решающие дни революции курьером между Лениным и партией, не более. Ну и, как обычно, чуть ниже Радзинский сам же себя и опровергает.
Радзинский:
«Троцкий: „Связь с Лениным поддерживалась, главным образом, через Сталина“. Да, в этом все дело!.. Основной задачей Кобы в те дни была отнюдь не редакция, но связь восставших с Лениным… В бывшем Партархиве хранятся мемуары В. Фофановой, хозяйки квартиры, на которой скрывался Ленин: „Когда наступило 24 число… в Политехническом институте был митинг, на котором выступал Сталин, и ему нужно было передать записку от В. И.“».
Приводя свидетельство Фофановой в подтверждение своей версии о выполнении Сталиным всего лишь обязанностей «связного», Радзинский допускает оплошность. От Фофановой мы узнаем, что, оказывается, Сталин находил еще время для публичных выступлений! И это в то время, как революционеры, собравшиеся в Смольном, приняли «мужественное» специальное постановление, запрещающее членам ЦК покидать это здание. Далее Радзинский несколькими фразами описывает 2-й Всероссийский съезд
Советов, формирование правительства, не забывая бросать оскорбительные, ничем не обоснованные реплики в адрес Сталина.
Радзинский:
«Да, Коба тотчас поспешил в Смольный вслед за своим подопечным — ведь обсуждается новая власть».
«Не забыл Ленин, конечно, и верного Кобу. Грузин стал главой комиссариата по национальностям».
«Но Коба не выходит из тени и в Смольном».
«И Коба по-прежнему должен таиться где-то в комнатах Смольного».
Будем надеяться, что в следующем издании своей книги Радзинский подробно расскажет, как именно Коба «таился» и «не выходил из тени»!
Радзинский:
