Потрясающее скудоумие Радзинского и ощущение полной безнаказанности позволяют ему выплескивать совершенно абсурдные обвинения в адрес Сталина. Впрочем, этим без устали уже более полувека (!) занимаются его собратья по разуму.
Каких таких людей «убивал» Сталин? Фамилии у этих людей есть? А почему ни одной фамилии не указано?
И с чего это Радзинский измыслил, что семью Коба мог создать «только с невинной религиозной девушкой…»? Неужели этот театральщик не в состоянии понять, что любовь рождается вне всяких расчетов и пожеланий? Архивник, исходя из собственных нравственных начал, уверен, что Коба никогда не полюбил бы Като, будь она неверующей, потерявшей невинность. Что тут сказать? Вряд ли стоит особо бранить Радзинского. Таким его воспитали родители, и тут ничего не поделаешь. Жаль только, что, не осознавая свою нравственную ущербность, он без смущения выставляет ее на всеобщее обозрение.
Радзинский:
«В их нищем жилище все сверкало чистотой, все было покрыто ее белыми вышивками и кружевами.
Его дом, его очаг — традиционная семья… Но при этом он оставался яростным фанатиком-революционером.
Все это время она пытается создать дом, в который он, избегая ареста, так редко приходит. А если и приходит, то только глубокой ночью, чтобы исчезнуть на рассвете.
Она рожает ему сына Якова. С грудным младенцем на руках она с трудом сводит концы с концами. Денег по-прежнему нет. Огромные средства, добытые мужем, немедленно уходят к Ленину. При этом полунищий Коба презирает деньги. Для него они — часть мира, который он взялся разрушить. И когда они у него появляются, он с легкостью раздает их друзьям.
Сергей Аллилуев: „В конце июля 1907 года я должен был уехать в Питер, денег не было, и по совету товарищей я отправился к Кобе“. И Коба тотчас дает нужную сумму. Однако Аллилуев видит его нищету и, конечно, отказывается. Но Коба непреклонен, буквально всучивает деньги: „Бери, бери — пригодятся“. И тот берет.
…И опять Като сидит без денег с кричащим младенцем. И опять Коба исчезает в ночи.
А потом она заболела… На лечение у Кобы не было денег.
Она умирала… Осенью он вынужден перевезти ее в Тифлис, где жила ее семья. Сванидзе смогут за ней ухаживать… Но было поздно. „Като скончалась на его руках“, — писал Иремашвили. Есть фотография, хранившаяся в семье Сванидзе: Коба стоит над гробом — несчастный, потерянный, с всклокоченными волосами… Так он убил свою первую жену».
Да простят меня читатели за длинную цитату. Хотелось, чтобы вы самостоятельно определили обоснованность обвинения Радзинского: «Так он убил свою первую жену». Добавлю лишь, что многочисленные историки очень мало рассказывают о первой жене Сталина — Екатерине Сванидзе. Известно, что она и ее сестра Сашико прекрасно шили и на жизнь денег хватало. Умерла Като от брюшного тифа, по одним сведениям, или от туберкулеза — по другим.
Ладно, оставим «приговор» архивника на его совести.
Радзинский:
«Появляются слухи — странные, точнее, страшные для революционера: бесстрашный Коба, удачливый Коба, уходящий от всех преследований, на самом деле провокатор, засланный полицией в революционное движение».
