— Ты сейчас невероятно похожа на маму. Густые волосы, светлые глаза, как у нее. Она тоже могла подолгу сидеть где-то на крыльце нашего дома, что-то там тщательно перебирать, вязать… Даже эта строгость, и тут вы похожи.
— Не говори так, будто помнишь ее, словно вчерашний день.
— Ты тогда еще совсем малявкой была. — На сей раз Ник не обращал внимания на замечания. — Родители постоянно просили меня присмотреть за тобой, а я всякий раз злился, потому что хотел погулять со сверстниками. И тогда отец читал мне лекции о необходимости беречь семью, бороться за нее, быть с ней до последнего вздоха. Ведь я тогда и не подозревал, что они с мамой были обречены, что не с проста повторяли мне все это. От них остался лишь прах и пара-тройка детских воспоминаний.
— Ты никогда не задумывался, что было бы, если б все повернулось иначе? Если б они остались живы?
— Не могу знать, Алин. Но в одном я уверен на все 100 — нам бы точно не пришлось тратить время на эти дурацкие игры и гоняться за Эйфорией в попытке обезопасить себя от рокового наследства в виде медзаключения о 67 и 70 процентах.
— Ну, знаешь ли, братец, твои 67 % вероятности Аномалии в нейронах еще обнадеживающе выглядят. Вот со мной дела плохи.
Оба собеседника резко засмеялись. Это был вовсе не искренний смех безудержной радости или тихого счастья, но смех в некоторой степени истерический, смех от безысходности, смех над самими собой и над жизнью в целом.
— А вообще забавно. — Взяла слово Алина. — Мы такие пыжемся-тужимся ради того, чтоб не помереть раньше времени, и тут же рискуем собой, давая судьбе повод за поводом. Когда же это закончится?
— Если доживем до преклонных лет, напишем книгу «От случая к случаю», «Питайся консервой, бей ботов и не свались от Аномалии» или вот еще. «Философские опусы Орловых. Искусство игры». Как тебе?
— Они ужасны и нелепы. Прости, Ник, но ты не гуманитарий.
Девушка вновь засияла. Внезапно она почувствовала, как собеседник с серьезным видом крепко сжал ее облаченную в перчатку ладонь.
— Мы преодолеем все. — Полушепотом с уверенностью в басистом голосе произнес Ник. — Вот увидишь. Мы разберемся с Пауком, а потом победим еще не в одной игре. Через 3–4 года мы накопим достаточно, чтобы навсегда уйти отсюда и безбедно жить до глубокой старости в окружении своих детей и внуков. Мы заживем, как нормальные люди. И все у нас будет хорошо. Верь мне, Алина! Верь, пожалуйста.
Растроганная искренней речью брата, девушка мило улыбнулась, положив на его руку свою. Сейчас ей хотелось верить Нику не потому, что он обладал редким даром убеждения, но потому, что она ощущала поддержку родного ей человека. Единственного родного в этом мире и во множестве других.
— Непременно, Никит. — Бодро промолвила она.
Душевный разговор пришлось прервать с появлением Магды и Ли, которые, завершив последние приготовления, явились обратно в импровизированный лагерь. Лучница отчиталась в приводе вспомогательной силы, а стрелок поделился своими планами о точках, откуда он будет вести огонь. Четверка еще раз все перепроверила, согласовав план, а затем осторожно направилась в три разные стороны: Ли — в комментаторскую рубку, Магда взбиралась по толстым стальным балкам на крыше Арены, а Никита с Алиной медленно подходили к трибунам.
— Жаль, что в нашей команде нет разведчиков. — Ник скривился, надевая шлем на голову.
— И без них одержим победу.
— Одержим, но вот опытный шнырь заметно улучшил бы наши шансы на победу.
Девушка предпочла проигнорировать сказанное, сняв дробовик с предохранителя.
— Чуть не забыл. Вот, держи. Используй его. — Парень протянул пузырек.
— Что это?
— Лиловое масло. На 10 % уменьшает получаемый от технических юнитов урон. Полезная вещь для солдата.
— Но я не…
— Бери. — Под натиском брата воительница приняла дар, сразу же его активировав.
— Спасибо.
Ник кротко кивнул.
— Где же Магда? Она уже должна была начать.
— Терпение, Алина. Она знает, что делать.
— Кстати, ты ей уже сделал предложение?
— Какое?
— Руки и сердца, дубина. Ты сам мне говорил.
— Может, обсудим позже?
— Вот тебе идея.
— Алина, сейчас…
— Не перебивай сестру! — Настояла девушка. — Если переживем, ты прямо на поверженном Пауке предложишь ей стать твоей женой. На немецком языке.
— Потрясающе, только вот я не знаю немецкого языка.
— Ничего, я тебе буду подсказывать.
Мощный хлопок оборвал диалог. Это была одна из турелей, которая под воздействием взрывной стрелы меткой лучницы свалилась камнем вниз, утащив за собой пару работавших прожекторов. Вслед за диверсией на Арену ворвалась пушка и начала палить по дальней турели с установленным пулеметом.
— Вперед. — Громко скомандовал Ник.
Оба игрока выскочили из самых дальних трибун и побежали в направлении Казармы. Стоило им сорваться с места, как в небе над Ареной раздались неистовые человеческие возгласы. По мере спуска вниз они учащались, и спустя пару минут они слились в единый рев. Такой, будто здесь присутствовала целая армия болельщиков.
— Поприветствуйте пользователей Керажвелла и Дриадру. — Гремел чей-то мужской голос, заставляя остальных шуметь еще сильнее.
