Уваров быстро сообразил, что всякие попытки уклониться от требования ИИ останутся безуспешными. В конце концов, он как никто знал, что данная процедура необходима, поэтому очень скоро покорился, направившись к аппарату, благодаря которому здесь появился. Два тоненьких красных луча выстрелили из сферы по путешественнику, а затем бегло прошлись по нему с головы до ног по несколько раз. После этого их стало уже три, и процедура повторилась. Затем три луча превратились в четыре, и вновь сканирование прошло в привычном темпе.
— Синхронизация прошла успешно. Мелких сбоев не обнаружено, критических сбоев не обнаружено. Возобновляю реконструкцию исторических событий.
Реальность вновь начала образовываться из зерен и сгустков цифр, а Амила продолжила рассказ, как ни в чем не бывало.
— Годы шли, а Великое Паломничество продолжалось. Для человечества все происходило, как нельзя лучше, однако один фактор по-прежнему оставался неизменен. Единственной проблемой теперь стало время. В сирафинах оно протекало так же линейно, как в родной действительности, поэтому путешественники естественным образом старели и умирали. Искусственный интеллект мог лишь продлить жизнь до 150 лет, однако перед желанием человечества жить вечно оказался бессилен. Вскоре ему была поставлена новая задача — подобно пространству укротить время. На рубеже 80-х и 90-х годов начались новые вычисления.
Перед Уваровым вновь предстал тот самый легендарный Аркаим. На этот раз другой, успевший разрастись вширь и ввысь за последние полвека до небывалых размеров. Теперь исполинские горы в сравнении с ним уже не выглядели настолько величественно — своим видом они лишь дополняли громадный гармонично вписавшийся в природу город. Все на том же месте располагался исследовательский центр. За долгие годы он из десятка четырехэтажных корпусов преобразился в целую сеть небоскребов, вершины которых находились на той же высоте, что и вершины Алтайских гор. Вместе с многомиллионным населением повсюду ловко сновали дроны, поддерживавшие порядок, а также счищавшие с дорог белые хлопья снега.
Любование прелестями самого большого и технологичного в мире города прервалось глухим взрывом в самом крупном небоскребе исследовательского центра. В результате взрывной волны здание лишилось окон, а затем там погасли огни. Пошла цепная реакция, и теперь вслед за ним оказались обесточенными остальные здания. В Аркаиме во всю мощь загудела сирена, а на центральной площади и улицах один за другим стали появляться сотни тысяч сфер с паломниками. Некоторые из прибывших выглядели растеряно, не понимая, что произошло, и чем вызвано экстренное возвращение. Остальные же, коих было подавляющее большинство, выглядели пугающе и неадекватно: с безумным взглядом они бились в истерике, моля о помощи, громко кричали и рыдали, рвали на себе волосы, пытались поскорее убежать и где-нибудь спрятаться. Также были и те, кто сплевывал сгустки крови, а затем замертво падал на землю, у кого-то шла пена изо рта, а кто-то уже безжизненно вываливался из открывавшихся сфер.
— 17 декабря 2092 года произошла катастрофа планетарного уровня. Настолько страшная, что по количеству жертв и пострадавших превзошла годы Темных Времен вместе взятые. Как оказалось, в процессе заданных вычислений относительно ткани времени программы Пробела дали сбой, который привел к коллапсу всей системы. Многочисленная, сложнейшая сеть-алгоритм, скрепленная суперкомпьютером, нарушилась. Начался хаос. Один за другим по принципу домино сирафины начали схлопываться, повреждая протоколы операторов и заточая, тем самым, путешественников навсегда за Завесой. В общей сложности около 80 % миров навсегда затерялось где-то в бездне, а вместе с ними — подавляющая часть человечества. Остальные же 20 % сфер Пробел успел эвакуировать, однако сам получил критические повреждения, потеряв примерно ¾ всех своих программ. Это выяснилось из его последнего отчета, где говорилось, что во избежание прорыва пространства, грозившего уничтожением Земли, ему пришлось пожертвовать собой и запечатать возникшую брешь.
Полные боли глаза зрителя заметно покраснели, успев изрядно увлажниться. Можно было бы счесть подобное поведение за сочувствие всеобщему горю, однако Уваров в тщетных попытках кого-то искал взглядом, сканируя смоделированную реконструкцию.
— Андрей Викторович. — Впервые Амила обратилась к своему спутнику по имени отчеству. При этом сделала она это максимально осторожно, попытавшись изобразить сопереживание. — Ваши родители. Мне очень жаль. Они оказались среди тех, кто не вернулся.
— Много, кто не вернулся.
