- Чай - старый. Заварщик - новый. Я попросил Кенчи сегодня заварить нам чай. И - не ошибся: первый раз, выходит, не был случайностью! Попробуй, Кэнсэй, на вкус - самое оно для наших старых поизносившихся - кхе-кхе - вкусовых рецепторов! Очень яркое послевкусие! Свежее! Острое! Молодое!
Кэнсэй послушался совета. Потянул горячий напиток, покатал на языке, проглотил, прислушался к ощущениям, выдыхая ртом:
- Действительно, неплохо. - Кэнсэй помолчал и решился. - Прошло много лет, Фуриндзи-доно. Много клятв мы с тех пор дали. Но клятву найти убийц Ма Джена, Сто Четырнадцатого Патриарха Ордена Феникса, найти детей убийц, найти потомков детей... эта клятва не забывается, входит в закрытую часть клятвы, которую дают Старшие, получая свои тотемные татуировки...
- Хо-хо! - Отреагировал Старейший. - Клятва - это хорошо! Неисполнение клятвы - это плохо! Очень-очень плохо! И как же звучала часть клятвы, касающаяся достославного Ма Джена?
- «Клянусь найти и покарать подлых убийц Ма Джена, а также сыновей и дочерей убийц» - Кисло проговорил Кэнсэй, разглядывая ровную поверхность чая в ополовиненной кружке. - Фуриндзи-доно, мне... не впервой убивать своих учеников. Вы это знаете. Иногда проще вырвать травинку, чем потом - выкорчевывать дерево. Если потребуется... если потребуется... - Кэнсэй ссутулился.
- Сколько лет уже прошло с тех пор, Кэнсэй?
- Восемьдесят, Старейший. - Ответил Кэнсэй.
- И сколько сейчас лет тем сыновьям и дочерям?
Кэнсэй недоуменно вздернул брови, вначале не поняв, но потом его глаза расширились, он одним глотком опустошил свою кружку, аккуратно поставил ее на столик, развернулся в сторону Старейшего, отстранился от стола и глубоко поклонился, коснувшись лбом пола:
- Спасибо, Фуриндзи-доно! Иногда достаточно взгляда со стороны, чтобы понять всю глупость иных бездумно повторяемых клятв! Для меня, главы Ордена Феникса, это было непростительно! Большое спасибо, Старейший!
- Хо-хо-хо! Ну, что ты, Кэнсэй! Ну, не стоит, право! Ну, не надо. Ты меня в краску вгонишь своей учтивостью!
Посидели. Помолчали. Старейший, вытянув шею, проинспектировал содержимое кружки Кэнсэя и разлил чай еще раз...
- Тихо у нас, хорошо. Спокойно и благостно. - Мечтательно вздохнул Старейший. - Как доча твоя поживает?
- Хорошо, Старейший. Уже пятого ухажера в госпиталь отправляет. Шалунья она у меня. Сейчас работает ведущей в одной известной радиопередаче. Хоть некоторые и думают, что она протеже Ма Рьё, но - нет - добилась места своим трудом и талантом, а не мохнатой лапой совладельца концерна. Ну, да вы знаете, Фуриндзи-доно, какая она болтушка реактивная - самое оно для радиоведущей... И на раутах и вечерах ей самое место. Как-то умудряется она не уставать от великосветской жизни. В то же время и для тренировок время находит. Молодец она. Как отец - горжусь ею!
- Пригласил бы дочку, Кэнсэй! Пусть потренируется... с Миу.
Кэнсэй внимательно посмотрел на Старейшего.
- Я буду рад видеть ее здесь. И у меня есть резоны... Но - зачем?
- Тихо у нас, Кэнсэй, хорошо... - Повторил Старейший, снисходительно посматривая на мастера кэмпо. - Спокойно и благостно... СЛИШКОМ.
+++
Мужской голос: Ниххония, осс! (Осс - «Здорово!» в мужском неформальном общении - Прим. Автора) С вами снова радио «Джи-Вейв «! И я, бессменный ведущий радио-супер-пупер-шоу «Счастливчик», Тайчи Котцугаи и...
Женский голос: ... И еще более бессменная ведущая, Ма Ренка! А теперь...
Хором: Охайо, Япония! Охайо гозаймас!!!
(«Охайо гозаймас» - доброе утро, как нетрудно догадаться из контекста. - Прим. Автора)
Мужской: Шесть-ноль-одна в Токио! А теперь, ребята и девчата, когда вы продрали от нашего вопля глазки, радио «Джи-Вейв» начинает трансляцию самого популярного на Островах и Полуостровах шоу! «Счастливчик»...
Женский: Тайчи, друг мой, давай сегодня не будем напевать песенку «Солнце взошло - пришел новый рассвет, рассвет принёс надежду...»? Хорошо? Вчера на нашем сайте радиослушатели признавались, что чуть не поверили и кое-кто даже стал искать в комнате огромный черный шар!
Мужской: Ну, не мудрено! Вчера же была суббота - накануне я и сам немного... хе-хе, подзадержался в баре. (изображая голосом страдание) Раскалывающаяся голова, тошнота, боль в животе, будто песком засыпанные глаза и, конечно же, непередаваемые вкусовые ощущения во рту!
Женский: Ай-яй-яй, Тайчи-кун, надеюсь, что ты изменял девушкам Японии только с кружкой пива, а не с кем-нибудь еще!
Мужской: Надейся, Рен-чан, надейся! Замечу лишь, что зловещий и безжизненный голос, произносящий в этот страшный похмельный момент (передразнивает страшным голосом): «Ваши жизни закончились. Ваши новые жизни принадлежат мне» - был все-таки твоим!
[Смех радиоведущих]
Женский: О! Тайчи-кун! Время-время! Еще раннее утро, а стек заказов уже полон!
