Одна песня сменялась другой, и когда спустя часы, девушка попыталась закончить концерт, люди её не отпустили, практически умоляя еще об одной. Последней. Даже не понимая, насколько они правы. Алина задумалась. Она устала. Ей безумно хотелось все закончить побыстрее. Ведь для неё главное действо было впереди. Но на мгновение, встретившись взглядом с Палачом, она решилась. Пусть знает, что даже с перебитыми крыльями она сдаваться не собирается. И зазвучала мелодия, полная боли, надежды и гнева. При этом девушка не отрывала глаз от своего противника:
****Может быть, еще придется видеть мне Дом родимый под дымящейся золой. Помертвеет сердце в грозной тишине, Вместо дома видя призрак нежилой. Пусть хоть так. Хотя и горько, пусть хоть так. Пусть останусь без родимого угла, Лишь бы не глядел с усмешкой лютый враг, Как бледнеет драгоценная зола. Если я и не дождусь такого дня, Чтоб увидеть скорбный город мой средь скал, Пусть мой друг его увидит за меня, Лишь бы только враг злорадный не видал. Если я, глаза ладонью заслоня, Не увижу больше горные снега, Пусть мой друг на них посмотрит за меня, Лишь бы не глаза звериные врага, Пусть мой город — только пепел, дым и кровь, Лишь бы он освободился от врага. Люди вольные построят город вновь, Только б вольными им быть на все века. Это слово не созвучий пышный звон. Не притронется ко лжи душа моя. Этим словом воин в битве вдохновлен, Это сердце, а в бою не лгут сердца.
На мгновение оторвав глаза от Палача, она посмотрела на единственного человека которого здесь могла назвать другом. И встретившись с ним взглядом, поняла что он знает. Знает и не будет мешать. Вот только потом, ей придётся объясниться. И за обман, и за все её могилы.
И в эту минуту, Михаил услышал слова, которые прозвучали будто у него в голове. Вот только голос чужой.
— В последний раз. Обещаю! Только не мешай. Уходи, так чтобы это видело как можно больше людей. Прошу.
В ответ лишь еле заметное движение головой. И как только певица исчезает со сцены, мужчина спокойно поднимается и уходит прочь, чувствуя любопытный взгляд журналистов. Те провожают взглядом, одного из самых богатых людей Азии. Один из его людей, относит за кулисы охапку белых роз, и не предпринимая больше никаких действий Михаил с охраной уезжают. Позже станет известно, что спустя час, он улетит из Пекина. Чтобы еще до рассвета вернуться обратно. Из-за очередной трагедии семьи Алия.
Несколько часов спустя девушка вышла из здания и направилась в сторону серебристого спортивного автомобиля, которую подогнал предоставленный ей шофер. Она хотела, чтобы люди разошлись и поэтому задержалась. Но не учла любовь фанатов к своему кумиру. Не успела она сесть в машину, как в её сторону устремилось море людской толпы, которая заметила её на улице. Впрочем, они не успели.
Перед тем, как машина тронулась со стороны водителя, к автомобилю подошел мужчина, и практически силой выкинул водителя и заняв его место тронулся с места. Алина с интересом разглядывала похитителя, но не мешала и не возмущалась. Зачем, если он сам сделал первый шаг? Увидев, как он заблокировал двери, только немного напряглась. Все же не хотелось что-то испортить раньше, чем это закончиться. Вот только похититель не учел, множества свидетелей его действий. Впрочем, вряд ли кто-либо разглядел его лицо. Но в зеркале заднего вида девочка увидела, что вслед за машиной устремились еще не менее десятка. И если даже некоторые из них были с Палачом, который уверенно увозил её в неизвестном направлении, то остальные вряд ли. А учитывая, что среди преследователей появились несколько полицейских машин, то стоило только обрадоваться тому, что кто-то сообщил о произошедшем.
— Теперь думаю пора поговорить. — Палач посмотрел на свою пленницу, ожидая увидеть страх или растерянность. Но встретил только спокойный и безразличный взгляд. По лицу же что-либо прочитать было невозможно. Выражение лица скрывала маска, которую девушка так и не сняла.
— О чем? И я говорила о цивилизованной встрече и разговоре. А не о том, что вы здесь устроили.
— И все же мы поговорим сейчас. И вы передадите мне все материалы, которые у вас есть.
— А если я откажусь?
— Вы отсюда живой не выйдите.
— Напугали.
— Девочка, ты плохо себе представляешь наше общение. Смерть бывает разная, я могу сделать так, что вам будет очень плохо.
— Думаете, мне это неизвестно? — Алина отбросила маску, и посмотрела на него, заставляя вздрогнуть от отвращения. — Что не нравиться? А ведь это ваших рук дело. И вы еще думаете, что я не знаю, чего от вас ожидать?
Мужчина с отвращением отвернулся, сосредоточившись на дороге. Лицо, частично скрытое маской, было нежным, и каким-то неземным. Но когда она сняла маску, и обнажила все что скрывала под ней, это лицо превратилось в своего рода насмешку. Вызывая не жалость или страх, а только омерзение.
— Не нравлюсь?
— Надень обратно!
— С какой стати? Мне и так комфортно. Неужели не нравиться дело своих рук, Палач?
— Так уверена, что я и есть Палач?
