— Мне пришлось умереть, чтобы продолжить жить, я не хочу, чтобы Мише пришлось пережить тоже самое. Я потеряла все. Могу только издали наблюдать за людьми, которые были мне раньше близки. Неужели вы хотите такой судьбы своему сыну? Я просто хочу, сохранить его семью.
— Что если я не сохраню все в тайне?
— Мы исчезнем. Жить в клетке я не хочу, и ему не позволю. А в случае разглашения данной информации, перед нами только такая перспектива. И я и он мы просо хотим жить. Нам не интересна политика, война, дрязги. Но просто не хотелось бы терять тех немногих людей, которые нам дороги.
— Никто не узнает. По крайней мере, пока мой сын в безопасности.
— Спасибо.
— Если тебе интересно, тот ученый, который помог следствию все еще занимается исследованиями. Правда исследует он останки, которые сотрудники находят по всей стране. Думаю, он знает больше о вашей ситуации.
— Спасибо, но оживать я не хочу. Я уничтожила все, что касается эксперимента. К себе я больше никого не подпущу, а значит, никто больше не пострадает. Впрочем, кто знает, что ждет нас в будущем?
— И большая просьба, можете, немного придержат своих родственников. Мне бы хотелось повидать близких. А делать это под присмотром кого-то из них, чревато.
Хорошо. С утра можете отправляться. Вас не побеспокоят.
— Спасибо, девочка выскользнула из кабинета, оставив хозяина дома в глубокой задумчивости.
Алина вернулась в комнату и не удивилась, увидев Михаила
— Он знает?
— Да. Скорее всего, захочет тебя увидеть.
— Как он это воспринял?
— Не очень хорошо, хотя он это скрывал, но и не так плохо, как я думала. По крайней мере, на нас никто пока объявлять охоту не будет. И кстати нас официально отпустили, чтобы я могла посетить родные места.
— Ты ведь понимаешь, что, тем не менее, за нами будут следить?
— Знаю. Но, во-первых не так явно, и во-вторых издалека, чтобы определить, не опасны ли мы.
Но только слишком близко к родным мне подходить все же не стоит.
— Когда едем?
— Завтра с утра. Я очень хочу увидеть мальчишек, они в это время должны быть в школе. Никого не удивит, если я захочу побывать там. Посетим мою могилу. Ведь именно там похоронена Инна, и по дороге я сумею увидеть своих родных.
— Чем займешься сегодня?
— Хочу порисовать. А тебе нужно поговорить с отцом. Покажи ему, что с тобой все в порядке. Успокой.
— Хорошо, только не исчезай без меня.
— Иди.
Мужчина вышел, а Алина глубоко вздохнув опустилась в кресло. Только теперь она почувствовала, как устала. Устала бороться, бежать, выживать. Завтра, наконец, она увидит родных, но только она одна знала как ей страшно. Ей часто в кошмарах снились слезы матери, убитый вид отца, заплаканные мордашки братьев. Именно этот кошмар был самым страшным, несмотря на все пережитое. Но был еще один.
Взяв небольшую тетрадку, она стала писать, пытаясь описать то, что чувствовала, вспоминая сон, который она видела несколько ночей подряд. Девочка несколько минут сидела почти бездумно описывая его, но спустя минут пятнадцать не выдержала, и, бросив исписанный листок на стол, схватила альбом, карандаши и выбежала из комнаты.
В это же время Михаил направился к отцу. Тот также находился в кабинете. И увидев сына, не удивился. А просто спросил:
— Почему?
— Почему что?
— Почему ты мне не рассказал?
— А что бы это изменило? Я жив, как видишь, а то, что произошло, просто случайность. Несчастный случай. Я помню, как ты пережил смерть сестры и мамы, не хотел добавлять лишних проблем. Приехал, как только стал контролировать свои инстинкты.
- Инстинкты? Об этом девочка не рассказывала.
— Ничего страшного, просто я стал вспыльчивее и раздражительней. — Михаил костерил себя последними словами. Не мог же он рассказать, что первое время готов был разорвать всех, кто находился рядом с ним, — С моей теперешней силой, это могло быть чревато. Мне нужно было научиться также, контролировать эту силу.
— Какие еще последствия?
— Небольшие изменения во внешности и восприятии, как я говорил раньше, увеличилась скорость реакции и физическая сила. Ну и кровь ядовитая. Во всем остальном никаких особых изменений.
— Покажи. Покажи, как ты сейчас выглядишь.
Михаил отвернулся. Спустя мгновение, мужчина увидел новый облик своего сына. Он узнавал его, и в тоже время нет. Это действительно был Михаил, все те же черты лица, разрез глаз, та же родинка. Но несколько неуловимых черт, все же внесли свои коррективы. Самым заметным были бледная, почти белая кожа, и более темный оттенок глаз.
Мужчина выдохнул. Он только сейчас понял, что боялся худшего. Насмотревшись на то, что происходило в этих проклятых лабораториях, он боялся увидеть нечто подобное. И хотя та девочка говорила, что с его сыном все было не так, как в тех записях, он боялся обнаружить, что сын изменился до неузнаваемости. Увидев, что отец перестал смотреть на него с тревогой, Михаил тоже почувствовал, что с его плеч упал огромный груз. Ведь он не хотел терять свою семью, хотя и готовился к этому.
