– Однажды, – оживился Леха, – перед спектаклем мы забили досками отверстие в сцене, через которое исчезал персонаж по мановению палочки волшебника. Взмах мага, свет гаснет, актер прыгает и его нет: публика затаила дыхание – таков замысел режиссера. Маг махал-махал, свет гас-гас, а актер прыгал-прыгал на неподатливом люке, результат: публика покатилась со смеху.
– А еще как-то, – продолжил описание подвигов Борис, – мы поместили дерево, отодвинув его немного с положенной точки, недалеко от другой декорации – качели. Героине предстоял важный разговор с возлюбленным. Она качалась и читала монолог о верности мужчины. На словах «верен и любит» безлистые ветви дерева появлялись над ее головой, – Борис поднял над макушкой руки с растопыренными пальцами. – Зал захихикал. Вошел персонаж, по сценарию только что изменивший ей. И ни талант, ни опыт не помогли актеру сдержать громкий, почти истеричный хохот, когда качели замерли под деревом, а перед ним – героиня с молящими глазами и длинными рогами.
Мне с Лехой всегда было весело. Даже когда должно было быть грустно.
В квартире находилось сейчас около двадцати представителей выдуманной богемы, и один я, представляющий сам себя.
Раздался звонок и вошел стройный негритенок с завитыми в мелкие косички волосами. Из-за спины Джемми скромно выглянула маленькая девочка азиатской внешности. Я заметил в ее руках здоровенный том «Tolstoy “Sunday”» и невольно улыбнулся. Все оживились: кто-то даже захлопал в ладоши. Костик уединился с ним в ванной, через две минуты вышел оттуда довольный:
– Господа, к бассейну!
Эта фраза означала не что иное, как призыв к незамедлительному перемещению вечеринки на крышу дома.
За квартиру Костик платил пенсы и всячески старался угодить лендледи, потому что, как и все мы, дорожил своей студией. Она, в отличие от прочих лондонских квартир, имела чрезвычайное преимущество: прямо из ее холла можно было выйти на просторную крышу с изумительным видом на другие крыши. Сюда затащили несколько дешевых шезлонгов и зонтиков, под которыми чаще прятались от дождя, нежели от солнца, и надувной детский бассейн. К нему сейчас и валила пьяная толпа.
Вечера у Костика обычно начинались с долго обжеванной темы («Русский праздник», «Сальса», «Саккура») и имели три стадии. Последняя весьма банальная: все занимались сексом, кто в квартире, кто успевал уехать и потрахаться в другом месте.
Теперь же, на второй стадии, тема вечера безнадежно забылась. Ее продал Джемми всего за каких-то 180 фунтов. Два пакетика марихуаны спешно опустошались в руках разгоряченных гостей. Курили, пели, пили, курили.
Недалеко от меня беседовали трое:
– Еще раз: и никакое это не олицетворение! Штамп чистой воды! Хочешь превратиться в конвейерного писаку, не спеши от него избавляться, – поучала неопытного писателя ПсевдоКлеопатра.
– Зато эти, как ты выразилась, «писаки», чаще всего зарабатывают приличные деньги! Да и сравнение любопытное. Больше льстит, чем обижает, – учтиво огрызался Стюарт Дартс.
– Смотри, вот этот абзац…, – она начала вслух цитировать, но прервалась. Появился ее бойфрэнд Денис:
– Хай, ханни. Поговорим?
Он, придерживая девушку за локоть, увел ее. Они скрылись за широкой вентиляционной трубой.
Дартс остался без критика и подошел ко мне:
– Один?
– Ага.
– Читал мой новый рассказ?
– Нет, – без тени смущения сообщил я. Он поник, но нашелся новый вопрос:
– Ты же курсе кто та девушка в красном?
– Нет.
– Это Фанни Ста. Телеведущая. Никогда не понимал, какого черта она забыла в гостях у Костика. Она работала раньше в модельном агентстве, потом какой-то режиссер пригласил ее сниматься в прогнозе погоды. Теперь ее карьера разрослась до авторских передач! Нравится?
– Ну, да. Милая. Правда, мне кажется, у нее что-то не то с лицом.
– Что ты имеешь в виду?
– Нос чуть длинноват или губы слишком пухлые. В целом, неплохо.
– Идиот! Ее красота тут ни при чем. Она умная и воспитанная. Пойдем.
– Сам ты идиот. Чего тебе от меня надо? Ты даже не знаешь, как меня зовут.
– Знаю, ты Тоха.
– Эй, Стюарт Дартс, бери своего Тытоху и дуйте дуть, а то уснете от скуки, – прервал нас чудаковатый синебородый джентльмен.
– Это мой агент, – похвалился Дартс. – Ты курил?
– Нет, жду Леху. У них с Борисом сегодня спектакль.
– Когда они придут?
– Часа через два.
– Брось! Пойдем! Ты успеешь отрезветь.
– Нет. Не могу. Я обещал.
– Никто и не догадается. Я сейчас. Подожди здесь.
Дартс убежал. Какие-то придурки выволокли на крышу диджейский пульт и в угаре пытались смастерить фон для вечеринки. Всем было весело. Четыре человека босые танцевали в постепенно сдувающемся бассейне, несколько ребят с фужерами наперевес кричали и прыгали вокруг них. Пьяные и довольные, они глотали свободу, перлись от собственной превосходности. Резвость, брызги и всеобщая радость магнитили меня в их компанию. Я стремительно разулся, закатал до колен штанины и энергично втерся в четверку в бассейне.
