Никита – сирота, его вырастил и воспитал дядя Коля, брат отца. Дядя и тетя Аня, их дочь, его двоюродная сестра, старше на 10 лет, – все в приемной семье относилась к нему хорошо. Никита учился в гимназии, ходил в разные кружки. Когда Никите исполнилось 16 лет, дядя рассказал ему, что случилось с его отцом. Игорь любил девушку по имени Татьяна, мечтал на ней жениться. Но она его бросила, а он ей назло женился на другой. Так родился Никита, но жизни нормальной не было. Хотя дядя тогда был далеко, он служил в армии. Вдруг сообщили о смерти брата. Приехал, а ему наговорили, что Игорь покончил с собой, из-за чувства вины перед Татьяной. «Но я всякой болтовне не верю и ты, Никита, не верь. Игорь был, нормальным парнем, стал хорошим отцом, растил тебя в одиночку». «В одиночку» – потому что мать Никиты их бросила, сбежала от Игоря и от маленького ребенка. Её по суду признали «пропавшей без вести». Дядя Коля демобилизовался, переехал с семьей в Подмосковье и стал опекуном Никиты. Больше ему про ту темную историю ничего не рассказывали, а он захотел больше узнать об отце. Никита стал искать друзей его юности, расспрашивать. Попутно узнал, что та девушка, Татьяна, погибла, но осталась её дочь, Даша. Появилось жгучее желание увидеть эту Дашу, расспросить.
– Ну и ну! Вот так новости! Ты ему веришь?
– Нет, конечно. Я так и сказала, и телефон свой не дала. Что с того, что мою маму звали Татьяна, а меня – Даша? Как я могу поверить в его россказни? Мама погибла, отец давно умер, теперь – и бабушки нет. И ни про какого Игоря я сроду не слышала.
– Может, он телешоу насмотрелся, – предположила Ксюша, высоко ценившая влияние своей профессии на умы людей. – Увидел такой сюжет, примерил на себя – и готово. Крыша съехала, сам во все верит.
– А я при чем?
– Там же всегда фото показывают, ты показалась ему похожей, да ещё и имя совпало. Но ты его отбрила, наверное, больше не появится. Хуже, если у него есть другой, шкурный интерес. Даша, как думаешь, он может быть аферистом?
– Скорей уж сумасшедший. Что с меня взять аферисту?
– А квартира в центре? Ты же наследница! Кстати, подала документы на наследство?
– Нет, и не надо. Квартира уже моя, бабушка дарственную оформила, как болеть начала.
– Вот видишь, есть, что с тебя поиметь. Эти черные риэлторы всегда ищут человека одинокого, слабого, несчастного. Втираются в доверие – раз, и нету жилья.
Я задумалась. История не очень правдоподобная, «мыльная опера», как говорила бабушка, она такие фильмы на дух не выносила. Зато сам Никита – и внешне симпатичный и говорит очень убедительно. Но профессиональный мошенник просто обязан быть обаятельным, иначе не обманет никого. Разве в моей жизни не было такого, «обаятельного и привлекательного»?
Валя-Валентин, моя самая большая любовь в жизни! Высокий, спортивный, грива каштановых волос, лицо аристократичное, как у молодого Блока. Я просто с первого взгляда влюбилась. От смущения двух слов не могла сказать, зато он говорил за двоих. И какие красивые слова находил, какие стихи сочинял! Бабушке смог понравиться. А все – ради квартиры. И слова, и подарки, и поцелуи, и объятья. До сих пор в жар кидает от стыда, что такая дура была! Ведь могла замуж выйти, ребенка родить на третьем курсе. И мыкаться с этим пройдохой долгие годы, пока ему не посветит более выгодная женитьба. Но невеста нашлась раньше, спасибо ей. Катюша Спиридонова, пухленькая, туповатая, зато – «дочка большого папы». Она пришла в нашу группу из академотпуска. И Валентин нацелился на неё мгновенно, как стрела компаса на север. Я не понимала, чем я хуже, ревела, страдала, а потом поняла. Департамент строительства мэрии – вот на ком женился Валентин, а вовсе не на Катюше. Впрочем, уродиной она не была, немного полная – так это дело вкуса. Зато уж одета-разодета в пух и прах. И машина своя, «мерседес», и квартира отдельная с евроремонтом, и отдых на модных курортах…
Ладно, хватит об этом, пройдено и забыто. А я ещё Ксюшу глупой считаю за страсть к Валерке.
И только подумала – Ксюша погрустнела, глаза погасли и говорит:
– Даша, пойдем, сходим к Валеркиным родителям? Может, что-то узнали.
– А позвонить они могли?
– Конечно, но вдруг забыли. Если новость хорошая, или…
– Пошли! – «А то сейчас заплачет».
К родителям Валерки мы, конечно, сходили безрезультатно. Отец был замкнут, неразговорчив, похоже, готов к самому худшему. Но мама верила, что сын жив, просто ему что-то мешает выйти на связь. Она твердила, что Валерка поехал на заработки, ведь она слышала, как накануне ему угрожали по телефону, требовали, чтобы срочно вернул долги.
– Долги? Какие долги? – встрепенулась Ксюша.
– Не знаю. Кажется, карточные.
