— Спасибо. — Дайна взглянула на него и, увидев, что он говорит совершенно серьезно, расхохоталась. Найл был слишком милым, чтобы прогонять его. В нем присутствовало что-то от заблудившегося мальчика, ищущего мать. Эдакого Питера Пэна, даже не понимающего смысл своих поисков или суть желаний.
— Ты придешь сегодня на концерт? — поинтересовалась она.
— Ага. И на вечеринку, которая состоится после него тоже. — Он потер щеку. — Ты умеешь хранить секреты?
— Конечно.
Он улыбнулся, и его белые зубы сверкнули как солнце на темной коже лица.
— Мы устроим «джем».[21] Мы вместе — я и Крис — задумали его. Врубим гитары, и барабанные перепонки полопаются. Ха-ха-ха! — Он поднес указательный палец к губам и, понизив голос до хриплого шепота, продолжал. — Это большой секрет. Никто не знает, кроме Криса и меня. Теперь — и тебя. Смотри! Не проболтайся никому о нем. Мы хотим сделать сюрприз для всех. Хм. Сюрпризы помогают не впадать в спячку. В противном случае жизнь становится слишком, слишком утомительной, и все время хочется спать.
— Судя по тому, как ты играешь, я ни за что бы не поверила, что тебе бывает скучно.
Найл улыбнулся ей так грустно, что она невольно вздрогнула.
— Нет, нет. На самом деле все наоборот. Все, кроме игры на гитаре, вызывает у меня скуку. — Его сильные пальцы забегали в воздухе по воображаемому грифу. Дайна увидела бледно-желтые бугорки мозолей на их кончиках, натертые за долгие годы шестью струнами.
— Ты играешь просто чудесно, Найл. И совершенно непохоже ни на кого из других музыкантов. Знаешь, ты — настоящий гений.
— Ага. Мои друзья говорили то же самое, когда я начинал. Да, друзья. — Он покачал головой. — Теперь я слышу от них: «Эй, Найл, зачем тебе все эти выверты и блеск на сцене? Психоделирий, световое шоу? Зачем ты рвешь зубами струны гитары? Все это — дерьмо. Ты — лучший среди лучших, и должен вести себя соответственно. Другими словами, тебе следует просто выходить на сцену и играть без всяких фокусов...»
Опустив голову на ладони, он погрузился в молчание.
Его красноречивая поза не ускользнула от внимания Дайны.
— Тот, кто выходит перед толпой зрителей на концерте не имеет со мной ничего общего. — Он опять покачал головой. — Это просто другой человек.
— Тогда зачем ты делаешь это? — Дайна, слегка плеснув водой на пол, села.
Найл поднял голову, точно собака, высматривающая дичь, и пожал плечами.
— Нельзя отставать от времени. Я должен жить в соответствии со своей репутацией. В течение стольких лет, унылых и мрачных, когда никто не хотел слушать мою музыку, я создавал себе эту репутацию. Я пожертвовал ради нее всем, и вот теперь, — он горько усмехнулся, — оказывается, что она гораздо важней играемой мной музыки. — Найл повернулся и взглянул на нее. — Видишь ли, сейчас музыка считается чем-то само собой разумеющимся..., а репутацию необходимо постоянно поддерживать. В прошлом я создавал ее при помощи музыки, но теперь это словно бы две ничем несвязанные вещи, как планеты из разных солнечных систем. — Он покачал головой. — Разумеется, мне не удалось бы достичь своего положения без помощи друзей: Криса, Найджела, а в прежние дни и Иона...
— Ты знал Иона?
— О да, хотя и недолго. В то время у всех нас было по горло проблем. Психоделирий постепенно отступал на второй план. «Битлз» уже выпустил свой шедевр — «Сержанта Пеппера», буквально за ночь преобразивший представление о нашей музыке. Ион считал, что «Хартбитс» тоже должен создать нечто подобное, чтобы не отставать от битлов и «Роллинг Стоун». Так появился альбом «Восковые фигуры», ставший, как утверждал Ион, ответом на «Сержанта...», но помимо этого, еще и гимном «святому Иону». Ведь весь интересный материал на альбоме, по крайней мере, был написан им.
— Естественно, Найджел воспринял идею в штыки с самого начала. Он не хотел, чтобы группа отрывалась от своих блюзовых корней. Простой ритм блюз создал «Хартбитс», и Найджел боялся и не хотел заниматься поисками новых звуковых эффектов и всего остального. Конечно, Ион сумел настоять на своем. Однако все это уже стало историей, в то время когда я перебрался в Англию. Ситуация резко изменилась к моменту нашего знакомства. В конце концов Крис сам не был в особенном восторге от «Восковых фигур». Мне кажется, что его голова опять заработала в том же направлении, что и у Найджела. В любом случае, они вдвоем постоянно исчезали куда-то, куда — никто не знал, оставляя Иона в одиночестве. Что касается Яна и Ролли, то им было наплевать: они всегда продолжали жить вне группы. Иное дело — Крис, Найджел и Ион. Существование в группе стало их жизнью, понимаешь?
— Тогда Ион начал чудить. Впрочем, он сам по себе никогда не отличался особой уравновешенностью и рассудительностью и представлял собой богатое поле деятельности для психиатров. Он был маньяком, параноиком — кем угодно. Реальный мир не имел для него большого значения.
— Начиная с того момента. Ион стал играть все менее заметную роль в группе, верно? — поинтересовалась Дайна, вспомнив пластинки «Хартбитс», выпущенные вслед за «Восковыми фигурами».
