— Я думаю, — ответила Дайна, что тебе следует сказать Джорджу, что его имя будет стоять под моим, как было решено раньше. — Бейллиман замер, держа на весу бутылку виски. — И, начиная с настоящего момента, пусть мисс Оберет возьмет под свою опеку Дика Рейнольдса, чтобы у нас больше не возникло недоразумений.
Поставив бутылку на место, Бейллиман повернулся к ней.
— Дайна, давай не будем горячиться и совершать неразумных поступков, ладно? Ты не хуже моего знаешь, что иногда происходит с людьми за один вечер, но есть предел, дальше которого никому из нас не следует заходить. — Он приблизился к ней. — Я хочу сказать, — он широко развел руками, — деньги есть деньги, а бизнес есть бизнес. Ты со мной согласен, Рубенс? — Рубенс не удостоил его ответом и даже не повернул головы. Бейллиман, постаравшись этого не заметить, продолжал. — Я согласен, что «это» — это совсем неплохая вещь. Что касается актера, то ему просто не выжить, если у него его нет. — Он ткнул себя в грудь большим пальцем, похожим на обрубок. — Господи, я сам знаю это прекрасно. Ты думаешь, я такое бесчувственное бревно? Я поступил так только для того, чтобы спасти картину. Мы все — одна большая семья. Когда кто-то является ко мне с законной жалобой...
— Она незаконна, — перебила его Дайна.
— Я должен действовать так, чтобы было лучше всем. Я сам себе начинаю напоминать жонглера, Дайна. Однако, черт побери, я не жалуюсь. Мне за это платят, и я выполняю свою работу. Я просто хочу объяснить свою позицию. Мне приходится думать обо всех, а не только о ком-то одном.
— С вашим братом вечно возникают проблемы, но мы в состоянии управиться с чем угодно. Ты поедешь в Нью-Йорк и, вот увидишь, все будет в порядке. Поверь мне. — Он развел руками и в голосе промелькнули умиротворяющие нотки. — Я знаю, какое напряжение возникает перед окончанием работы над фильмом, и искренне сочувствую. Ты нервничаешь, и в этом нет ничего странного. Однако я попадал в такую ситуацию сотни раз и знаю, о чем говорю.
— Что произошло с первоначальным вариантом афиши? — поинтересовалась Дайна. — В моем контракте записаны определенные гарантии.
Улыбка на лице Бейллимана стала чуть шире, точно он почувствовал, что лед начал трескаться под его ударами.
— Я думаю, тебе стоит вернуться домой и как следует перечитать текст контракта. Там оговорен размер букв, но размещение надписей и фамилий определяются студией. Мы обдумали все заново и приняли решение, которое лично я считаю абсолютно верным. Есть смысл в том, что...
— Перестань, — фыркнула Дайна. — Рейнольдс пришел сюда, наступил тебе на мозоль, и ты раскис. Вот как было дело.
У Бейллимана отвисла челюсть. Его лицо приобрело багровый оттенок. Он в ярости молча скреб прыщ на лбу до тех пор, пока не содрал его.
— Что она несет, Рубенс?
Рубенс, по-прежнему наблюдавший за тем, что происходит за окном, оторвался от своего занятия.
— Причем тут я, Бузз? Она говорит сама за себя. Бейллиман опять повернулся к Дайне.
— Ты хочешь сказать, что я — слабак? К этому ты клонишь?
— Я клоню к тому, — отрезала Дайна, — что цвет, в который выкрашены внутри стены моего трейлера, никуда не годится. Я ненавижу его. Отвратительный... бледный персиковый оттенок. Я вернусь, когда его перекрасят.
Бейллиман вцепился в край стола.
— Что? Что ты сказала? — Его изумлению не было предела. — Что значит «я вернусь»?
— Боюсь, что я буду не в состоянии сосредоточиться, вновь очутившись в помещении со столь мерзким интерьером.
— Хм, какой цвет? — Он некоторое время смотрел на нее с подозрением, затем недоуменно пожал плечами, словно соглашаясь сделать большое одолжение. — Ладно. Пусть будет так. Ты получишь, что хочешь. — Он улыбнулся. — Что такое пара банок краски для нас? Ведь мы все — друзья, верно? — Он перевел взгляд на Рубенса, внимательно наблюдавшего за ним.
— Верно, Бузз. — Рубенс кивнул. — Теперь ты начал понимать, о чем идет речь.
Бейллиман, казалось, обрел прежнюю уверенность. Обойдя стол кругом, он уселся в свое кресло и протянул руку к телефону.
— Все, что мне надо сделать...
— И освещение тоже ни к черту, — продолжала Дайна, точно не прерываясь.
Бейллиман, не успев поднести трубку к уху, примерз к креслу.
— Какое освещение? Где — освещение?
— В моем трейлере, — холодно ответила Дайна. Она шагнула к столу. — Я полагаю, что он должен быть освещен гораздо лучше.
Опустив трубку, Бейллиман оторопело уставился на Дайну.
— Могу ли я поинтересоваться, зачем тебе понадобилось освещение в трейлере? — С большим трудом ему удавалось сдерживать себя и не сорваться на крик.
— Для того, чтобы гримерам было легче работать, для чего же еще? Я хочу, чтобы с этого дня мне накладывали грим в трейлере.
— Нет, постой. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, какую бурю вызовет...
— И весь этот лишний народ — студийный сброд, посылаемый тобой для слежки за съемками — должен убраться с площадки к чертовой матери.
— Да ты рехнулась! — Бейллиман поднялся во весь рост, словно цепляясь за последний клочок своей власти. Он вновь потер прыщ на лбу. — Это какое-то безумие, Рубенс! — воскликнул он. — Немедленно прекрати это!
