Медные корабельные часы тихо пробили полночь, и почти в тот же миг Гари Грант на экране во время захватывающей дух тяжелой сцене, снятой крупным планом, стал спускаться по длинной лестнице, держа на руках тело отравленной Ингрид Бергман, сопровождаемый злобными, но бессильными взглядами Клора Рейнса и Леопольдайн Константин, актрисы, блистательно сыгравшей в этом фильме роль матери Рейнса.
Зазвенел телефон. Приглушив звук, Рубенс поднял трубку после второго звонка. Пока на экране мелькали молчаливые изображения Гранта, Бергман, Рейнса и разъяренной Константин, Рубенс что-то тихо говорил, обращаясь к далекому собеседнику. «Эти люди — идолы, — говорила себе Дайна. — Их образы запечатлелись на пленке навечно».
— Да, — говорил Рубенс, — я понял.
«Телефон, — думала Дайна, по-прежнему полусонная, воспринимающая события, развивающиеся на экране, как часть своих грез. — Я думала, Рубенс уехал на яхту, чтобы убраться подальше от телефона. Разве он сам не говорил этого? Не потому ли они вообще поехали сюда?» Она не была уверена. Ах да, разумеется, здесь лежал подарок, приготовленный им для нее. Ее подарок. Пальцы Дайны скользнули по холодной граненной поверхности.
— Нет, нет, — услышала она голос Рубенса. — Ты поступил правильно, что позвонил мне. Мы с Дайной еще не спим. Но, черт возьми, это у тебя там скоро начнет рассветать. Ложись спать, Шуйлер. Я благодарен тебе за то, что ты позвонил. — Он повесил трубку.
Фильм закончился. Рубенс выключил видеомагнитофон, погасил свет, и каюта погрузилась в темноту. Волны лениво покачивали яхту, словно убаюкивая Дайну.
— Я не знала, что здесь есть телефон, — сказала она.
— Он, в общем-то, предназначен исключительно на случай чрезвычайных происшествий.
Оторвав голову от подушки, она приподнялась на локте.
— С Шуйлером что-то стряслось?
— Да нет. Не беспокойся, с ним все в порядке. — Дайна с трудом различала Рубенса в темноте. Благодаря легкой качке левая щека его то появлялась, то исчезала в пятне бледного света, пробивавшегося сквозь иллюминатор. Однако его глаза скрывались в полумраке. — Ты ведь знаешь Шуйлера. Он очень легко теряет равновесие.
— Рубенс, — медленно протянула она. Недоброе предчувствие закралось ей в душу. — Что вывело Шуйлера из равновесия? — Она прижала ладонь к его груди.
— Ему звонили из полиции. Они хотят, чтобы помог им идентифицировать труп, — ответил Рубенс совершенно бесстрастно. Он опять становился таким, каким его знал окружающий мир.
— Кто это был?
— Его обнаружили в багажнике собственного «Каддилака», — продолжал он, словно не заметив ее вопроса. — Какой-то парень заметил машину на пустыре... на противоположном берегу Нью-Джерси. На свалке, куда свозят мусор оттуда, где строят эти типовые дома, стоящие по восемьдесят-девяносто тысяч.
— Рубенс, кого они нашли?
— Этот парень не обратил на машину никакого внимания, но его собака не хотела уходить от нее, лаяла и скреблась, стараясь залезть в багажник. — Казалось, Рубенс получал удовольствие от собственного рассказа, и Дайна поняла, что он не ответит на ее вопрос, пока не выскажется до конца. — Парень подошел к собаке и тогда-то он заметил, что багажник не заперт. В нем проснулось прямо-таки женское любопытство, и он не мог удержаться от того, чтобы не заглянуть в багажник, после чего облевал себе новый адидасовский костюм.
Дайна поежилась несмотря на то, что уже разозлилась не на шутку.
— Рубенс, ради бога, кто был в багажнике? — Она с силой надавила ребром ладони ему на ребра, словно это физическое воздействие могло повлиять на него сильней, чем ее слова.
— Эшли, — неторопливо произнес он наконец. — Там лежал Эшли, сложенный втрое, с дыркой от пули в затылке и почти без малейших следов крови. Полиция сказала Шуйлеру, что это дело рук профессионала. Ювелирная работа.
Она поняла все. Укрытая темнотой, она открыла рот, собираясь сказать что-то, но тут же закрыла его. Внезапно морщинистое лицо Мейера всплыло перед ее глазами, и она так явственно услышала его голос, как если бы старик находился сейчас рядом с ней в каюте: «Ты должна спасти Рубенса от него самого. Он оказался слишком способным учеником». Она вспомнила его тяжелый взгляд и странную, отливающую золотым блеском, улыбку. Улыбку человека, получающего то, что он хочет. И вот теперь, вглядываясь в затемненное лицо Рубенса, Дайна видела на нем точно такую же улыбку, хотя и отливающую золотом лишь в ее воображении.
— Ты ведь говорил мне, что Эшли завел себе много новых друзей? — спросила она, отводя в сторону кончик носа молчаливым, универсальным воровским жестом.
— Да.
Она не сводила глаз с его лица.
— Но ведь это не они его убили, верно? — Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Дайна опять вспомнила свою встречу с Мейером. «Я буду любить его, чтобы ни случилось», — так кажется сказала она сама тогда. И Мейер, смотревший на нее так же, как сейчас Рубенс, ответил: «Надеюсь, у тебя хватит сил всегда придерживаться этого». Взгляд ее глаз приказывал Рубенсу сказать правду, ибо она знала, что, услышав ложь сейчас, она больше никогда не сможет доверять ему.
