Лицо оглушительно захохотало. Капельки жира и крошки полетели во все стороны от растянувшихся губ и остро заточенных краешков ослепительно белых зубов, и она увидела черный, зияющий провал рта, огромный, как ночное небо. Пронзительный хохот заполнил весь ресторан, отражаясь от низкого потолка и выложенных плиткой стен, и она развернулась, намереваясь бежать куда глаза глядят. Однако жесткая здоровенная рука кольцом сдавила ее запястье.
– Постой, моя милая. – Она прочитала эту фразу по движениям губ и в тот же миг обнаружила в своей открытой ладони настоящий пистолет. Крепко сжав его в руке, она, не раздумывая, нажала на курок. Раздался страшный грохот; пистолет дернулся в ее руке раз, два, три.
Однако развороченное пулями, истекающее кровью лицо принадлежало не Аурелио Окасио. Это было лицо Джорджа.
Раздался новый взрыв хохота, еще более грубого и жесткого, и когда она, не помня себя, стремглав кинулась в ночь, он летел ей вслед, гремел в ушах с неослабевающей силой...
Она громко закричала и проснулась. В вышине над ее головой какая-то птица с ярким оперением, возможно кардинал, издавала пронзительные крики, подозрительно напоминавшие отголоски вчерашней вечеринки или смеха из ее сна.
Все еще полусонная, она зажмурила глаза, с трудом соображая, где она находится. Где-то между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом. Разлепив сухие губы, она села на траву и позвала почти шепотом:
– Рубенс?
Поежившись, она притянула колени к груди и положила кружащуюся голову на ладони. Ужасная головная боль впилась в нее острыми когтями, и Дайна, зарычав, как раненый зверь, открыла глаза навстречу солнечному свету. «Мне надо подняться и уйти в тень», – подумала она и осталась сидеть на месте.
– Рубенс? – она осторожно огляделась вокруг. Взгляд ее упал на высокое проволочное ограждение корта, и она тут же отвела его в сторону: оно ослепительно сверкало под прямыми лучами солнца. Во рту у нее все пересохло и слиплось, и ей было больно глотать. «Обезвоживание, – тупо подумала она. – О, господи!» Крик едва не вырвался у нее из груди, когда она притронулась к раскалывающейся голове.
– Ну наконец-то ты проснулась, – сказал Рубенс, появляясь из зарослей.
– Ш-ш-ш! – предостерегающе прошипела она. Его голос отдавался в ее ушах залпами двух десятков орудий.
Опустившись на корточки, Рубенс бросил Дайне на колени шелковый пеньюар и протянул ей стакан с апельсиновым соком.
– На, выпей, – произнес он потише. – Мария приготовила его только что. Она вернулась, решив дать нам еще один шанс.
– Куда она уходила? – изумленно спросила Дайна.
– Долго рассказывать. Давай же. – Он вложил холодный стакан в ее ладонь. – Выпей. Я положил в него пару таблеток тилинола.
Она осторожно поднесла стакан к губам и стала пить. Вкус был настолько хорош, что она выпила половину, прежде чем перевела дыхание. Прищурившись от яркого света, она посмотрела на Рубенса, одетого в костюм-тройку.
– Ты определенно не выглядишь потрепанным.
Он улыбнулся.
– Мгновенное восстановление.
– Только не говори мне, что ты едешь в офис так рано.
– Сейчас два часа тридцать минут пополудни.
– Проклятье! Мне надо было позвонить Ясмин.
– Я не хотел будить тебя.
– Черт побери, Рубенс!
Она обхватила голову руками. Рубенс посмотрел на нее сверху вниз.
– Ты вела себя вчера вечером, как настоящее дерьмо. Она плакала, когда уходила.
– Ты видел, как она уходила? – Это был идиотский вопрос, и Рубенс оставил его без ответа.
Откуда-то из зарослей донесся резкий, отрывистый хлопок дверцы автомобиля. Собака гавкнула несколько раз и замолкла. Дайна услышала ритмичное постукивание баскетбольного мяча по асфальту, удар о щит и торжествующий возглас молодого парнишки.
Поднявшись, она направилась к бассейну. Вода была прохладной и чистой. В ней не плескались и не резвились никакие животные. "Назад в «Маринлэнд», – подумала она, вспомнив дельфина и нырнула в воду в том конце бассейна, где было поглубже.
Внезапное ощущение холода привело ее в чувство и мгновенно утихомирило боль в голове. Вынырнув на поверхность, она поплыла в дальний конец и там выбралась на бортик. Взглянув влево, она увидела поливочную установку, с шипением разбрызгивавшую воду над зеленой лужайкой. Она заметила мгновенный взгляд, брошенный на нее мексиканцем, подстригавшим кусты, но не сделала ни малейшей попытки прикрыть свою наготу. Повернувшись к Рубенсу, она поднесла ладонь к глазам, защищаясь от солнечного света, бившего ей прямо в лицо.
– Не сиди в офисе целый день. Давай поужинаем на корабле.
Он подошел к ней, состроив огорчительную мину.
– Извини. Я думал, что предупредил тебя вчера. Я должен лететь в Сан-Франциско. Если я не закрою сделку по проекту Стиксон Бич сегодня, то она не пойдет в счет этого годового налога.
– О, господи. Это ведь не обязательно делать сегодня. Рубенс поцеловал ее.
– Шуйлер говорит, что это жизненно важно. Иначе я потеряю полмиллиона. Даже я счел бы это жизненно важным. – Он погладил ее по спине. – Но я вернусь через два, максимум три дня, и тогда мы проведем на корабле несколько дней. Идет?
