– Ну, многим этого не удается или, что даже более правдоподобно, они просто идут своим путем, если ты понимаешь, что я имею в виду. Хотя, разумеется, вся жизнь вообще представляет собой следование тому или другому пути.
– Но ведь это такой... тайный путь. Стиксон опять улыбнулся.
– В этом заключается часть его привлекательности. Они нужны, их знают и уважают. Во многом они даже идут тропами богов. Чего большего они могут желать? Они обретают завершенность, заглаживающую боль и страдания в прошлом, ранний разрыв с семьей. Именно мысль о семье поддерживает их на самом деле, потому что это единственное, что они имели, когда были детьми.
– Ты говоришь так, словно сам не являешься одним из них; словно ты выше этого...
В глазах Стиксона появилось особенное выражение; он несколько раз моргнул, точно пытаясь прогнать его.
– Да, пожалуй. Наверное, таким образом мне... удается отложить в сторону эти воспоминания. Не забыть, заметь; нет, нет, никогда. Просто жить в настоящем, не позволяя прошлому довлеть над тобой. – Он смотрел на Дайну сверху вниз, точно с олимпийских высот. – Я – профессиональный танцор, Дайна. Я не стреляю в людей. И тем не менее в этом мире я такой же пария, как и Трип. – Стиксон разглядывал ее так, словно ей, в конце концов, удалось вывести его из себя.
– Странно, что ты здесь, – медленно проговорил он, – в это самое мгновение стоишь передо мной. И ты не боишься...
– Из-за Бэба.
Он бросил на нее странный взгляд.
– Да. Совершенно верно. Но ведь ты здесь. Мне представляется, что скорей ты должна прийти к Бэбу, а не наоборот.
– Так оно и было.
– Хорошо. Значит, ты сама пришла к нему. Но не сбежала из дому, само собой. По крайней мере, ты не похожа на других беглецов, появляющихся среди нас. Ты пришла не для того, чтобы стать шлюхой или за наркотиками. – Он задумчиво потер губы указательным пальцем. – Тогда почему же ты пришла?
– Я... вряд ли я могу ответить сама.
– Ну что ж, – он вновь погладил ее волосы, – сейчас это не имеет значения. Но потом будет. Обязательно. – Последние слова он пробормотал рассеянным тоном.
– Итак, – поинтересовался Трип, приближаясь к ним, – что же этот сукин сын наговорил тебе обо мне? Какой я законченный негодяй?
– Ничего подобного, – возразила Дайна. – Как раз наоборот.
Трип перевел взгляд с нее на Стиксона.
– Это правда? Очень вежливо с твоей стороны, брат.
– Вежливость, – ответил тот, – не имеет к этому никакого отношения.
– О чем это он? – Трип хихикнул. – Что он говорит?
Бэби, ты изъясняешься так, что нигер, работающий на улицах в поте лица, больше не в состоянии понимать тебя.
– Черт возьми, Трип. Прекрати устраивать балаган в присутствии леди. Кого ты хочешь поймать на такую дешевку?
– Что ты так разошелся, Бэби?
– Видишь ли. Дайна. Трип полагает, что чем менее серьезно ты воспринимаешь его, тем для него легче будет пришить тебя однажды. И знаешь? Он абсолютно прав, – сказав это, он повернулся к Трипу. – Но ты не забывай, Бэби, что здесь праздничная вечеринка. И у тебя на сегодня выходной. Это нейтральная территория, где не стреляют и не занимаются другими подобными вещами. – Он ткнул Трипа пальцем в грудь. – Поэтому давай чуточку полегче на поворотах. Расслабься и веселись.
– Эй, Бэби. Стоит расслабиться на секунду, и тебя придется отскребать от стены. Послушай, приятель. Я знаю, чего мне стоило добраться досюда.
– Эй, Бэби, – сказал Стиксон, великолепно передразнивая голос Трипа. – С тобой можно сдохнуть с тоски. – Он ухмыльнулся и покинул их.
– Где Бэб? – спросила Дайна, оглядываясь вокруг. В ту же секунду она увидела в толпе рыжие волосы и выцветшие глаза Аурелио Окасио. Он только что вошел и стоял возле двери. На нем был костюм каштанового цвета, в петлице которого красовалась красная гвоздика, и коричневое шерстяное пальто, накинутое на плечи так, будто он сознательно копировал антрепренерскую позу Сола Хурока.
Трип, проследив за направлением взгляда Дайны, потянул ее в сторону.
– Тебе следует держаться подальше от таких, как он, мама. Это опасный человек.
– У Бэба какие-то дела с ним.
– Да. Впрочем, меня это совершенно не интересует, к тому же старый Бэб всегда знает, что делает. Этот человек охотится за женщинами. И если ему попадется белая, то он проглатывает ее и выплевывает так быстро, что она даже не успевает опомниться. Держись от него подальше, как я тебе сказал.
Однако было слишком поздно. Окасио, конечно, заметил Дайну, выделявшуюся на фоне темнокожих гостей, и уже шел в ее сторону.
– Да ведь это же подружка Бэба, – изрек он, хищно улыбаясь. Слово «подружка» он произнес так, что оно прозвучало скорее как «подстилка». – Что ты делаешь здесь?
Наблюдаешь за тем, как живет низшее сословие? Полная благородных побуждений ищешь доступ в наши сердца или, правильнее сказать, в наши постели?
– Я думаю, – ответила она, – что правильнее всего тебе заткнуться.
