Мы поднялись на второй этаж, и она скользнула в квартиру. У двери стоял чемодан. Раньше его там не было. Все так же на автопилоте она прошла на кухню и растерянно предложила то же самое, что предлагают те, кто только что услышал трагическое известие.
– Может быть, сделать чаю… Или кофе…
– Я думал, что тебя убили, – сказал я, глядя ей в спину.
Кэтрин обернулась:
– Я хотела, чтобы ты так думал.
– Почему?
Она пожала плечами:
– Мне хотелось умереть.
– Но что случилось?
Она напряженно подбирала слова. Пыталась сказать что-нибудь нейтральное.
– Когда ты ушел из «Рубика»…
– Что с ребенком? – спросил я.
– А… – Она повернулась к чайнику, занялась чашками. – Никакого ребенка не было.
Да, она, как великая актриса, вживалась в каждую роль настолько, что игра казалась убедительной. А когда в ходе разговора амплуа менялось, собеседник ничего не замечал.
Она обернулась ко мне. Посмотрела мне в глаза:
– Я испугалась. К нам ехала полиция. Мне хотелось сбежать оттуда. А тест на беременность я нашла у Изабель. Она была…
Я закрыл глаза. Кивнул.
– А от кого ребенок?
– Не знаю, – сказал я. – Нил утверждает, что до койки у них не дошло. Скорее всего, Керник.
Кэтрин недоуменно наморщила лоб. Имя было ей незнакомо.
– Телохранитель ее отца.
– Человек с видео?
Я снова кивнул.
Она нервно обрывала засохшие листья с комнатного цветка.
– Поэтому она сбежала из дому?
– И поэтому тоже. Где ты нашла телефон?
– В квартире. Меня затошнило, и я пошла в ванную. – Она помолчала. – Вспомнила, что Изабель прятала наркоту в бачке унитаза.
– Наркоту?
– Травку, нюхло. Так, по мелочи. Я хотела смыть все в унитаз, чтобы полиция не обнаружила.
– И что ты нашла в бачке?
– Деньги. Много денег. Чуть-чуть наркоты. И телефон в полиэтиленовом пакете. Я знала, что там будут мои сообщения и фотографии, поэтому взяла его с собой. Тест на беременность тоже был там. – Кэтрин замолчала. Вздохнула. – Я выбралась из дома, включила телефон, увидела видеозапись. Хотела рассказать тебе, объяснить все. Ну, тогда, в «Рубике». Но появился Шелдон Уайт. Пришлось импровизировать. Тебе это хоть как-то помогло?
Я оставил вопрос без ответа.
– Джоанна Гринлоу – твоя мать.
Она тряхнула головой.
– Типа того. Я была совсем маленькой, когда она от меня отказалась. Сдала в детдом. – Невидящим взглядом Кэтрин смотрела сквозь меня. – Ты не представляешь, каково это, особенно для девочки. Приходится быть хорошей актрисой. Притворяться. А потом так привыкаешь жить во лжи, что сама начинаешь в нее верить.
– Сочувствую, – сказал я.
– Когда законодательство изменили, у меня появилось право найти мать. Я никогда особо о ней не думала. А потом газеты написали о ее исчезновении. Во мне словно бы что-то надломилась. С Зейном я связалась не потому, что хотела отомстить. Были другие причины. Я ему нравилась. – Она рассмеялась. – Он меня ценил. Я хорошо работала на Франшизу. Может, я напоминала ему маму. – Она замолчала. – Я понимала, что ее нет в живых, но очень хотела выяснить, где она. В смысле, где тело…
Я ждал.
Не оборачиваясь, Кэтрин продолжила:
– Я хотела его подставить. Предать. Хотела притвориться, что сдам его в полицию, и посмотреть, как он отреагирует. Чтобы узнать, что он сделал с мамой. Во сне мне иногда чудилось, что он меня душит, и я просыпалась счастливой. Потому что узнала.
– А потом ты передумала?
– Зря, конечно. Зейн с Зажимом всегда проверяли товар. Пробовали каждую партию, на крепость.
– И ты решила подмешать к наркоте какой-нибудь дряни.
– В интернете все можно найти, – произнесла она. – Цианид, стрихнин, запрещенные пестициды…
Я подумал о несчастной Изабель.
– И что ты туда добавила?
– Всего понемножку. Что удалось раздобыть, – равнодушно сказала она, но в глазах что-то мелькнуло. – Потом жалела. Ну, когда увидела, что стало с Зажимом. А Зейн к наркоте вообще не притрагивался. Я не знала, что он сделал с той партией. Изабель украла брикет, отскребла себе дозу. Остальное продала. – Кэтрин вздохнула. – Подросткам на Сикамор-уэй…
– Ну кто же мог знать, что так получится. Это ты оставляла черно-белые метки в Фэйрвью?
– Я хотела, чтобы эти сволочи о ней не забывали.
– Как ты узнала, где Джоанна?
– Зажим случайно обмолвился. Через день после того, как вышел из комы. Зейн ее выследил, когда узнал, что она собирается дать показания.
– А после того вечера в «Рубике» ты уехала из города?
Она кивнула, отвела глаза. Что там говорил Зейн?
«Она спасла тебе жизнь».
– Я тебя искал, – сказал я.
– Напрасно ты это. – Она снова посмотрела на меня. – Нет, правда. Я же тебя просила. Говорила, что не надо обо мне ничего узнавать. В общем-то, ты и не узнал. А за дверью полиция ждет? Да, Эйдан?
– Нет, что ты. Но тебе лучше уехать. Немедленно. Как можно дальше. Если я смог тебя найти, то и он отыщет.
– Я… – Она посмотрела на меня. – Я не понимаю.
– Уезжай. Сейчас же. Не говори куда. А если квартира твоя, то продать ее можно откуда угодно. Для этого личного присутствия не требуется.
Она склонила голову набок, замерла. Сделала шаг ко мне, заглянула мне в глаза. Ждала подвоха. Лжи.
– Почему ты не хочешь узнать, куда я поеду?
