– Скопление жира в одном месте, мясо-сальная конституция, фатализм, – перечислил Харинов. Он все еще смотрел на то место, где недавно утонула овца. – Это определенно гиссарская порода. У меня тетка овцеводством занималась.
Назар хохотнул. «А что такого? – подумал он. – Эка невидаль, овца решила покончить с собой. С какой овцой не бывает?»
– Дельное замечание, Боря. – Симо нахмурился. – Выходит, у нас на острове – овцеводы.
– Ну что, прошвырнемся до овечьих загонов, а? – спросил Виктор развязным тоном. Он опять изображал рыбака, которому не терпелось то ли выпить, то ли завалиться спать. – Спорим, здесь к шашлыку и чача найдется?
Симо уже собирался было ответить, но его опередила Ева.
– Простите, но в таком составе нельзя, – торопливо сказала она. – Ни в коем случае, поверьте.
На девушку уставились так, словно она заявила о родстве с утонувшей овцой. Для Назара это сразу же стало непреложным фактом.
– Поясните, Ева, – попросил Симо.
– Сатана поощряет возмездие, а еще призывает игнорировать саму причину такового возмездия. Это как месть без повода, понимаете?
– Это называется агрессия, – ввернул Харинов.
– Я хочу сказать, что «Северная Звезда» – бо`льшая угроза, чем мы. – Ева надеялась, что ее путаное объяснение поймут. – Поэтому… э-э…
– …Голанов и Черкашин, – подсказал Виктор без тени улыбки.
– Поэтому Голанов и Черкашин должны остаться, как наиболее опытные в обращении с оружием. Какая от нас угроза, если мы сами идем в лапы овцеводам? Никакой. С «Северной Звездой» не так. Она может вызвать подмогу или уплыть. И за тем, и за другим последует прибытие армии. Можно же так сказать?
– Можно, – ответил Симо на автомате. Он усиленно размышлял.
– Я к чему веду… – продолжила Ева. – Если что-то пойдет не так, основной целью будет то, на чем мы приплыли, а не мы сами.
– Месть без повода, да? – Назар хмыкнул. Он по-новому взглянул на Еву. Дамочка, думающая не только о себе? Что-то новенькое.
– Черт, кажется, я понял, – протянул Виктор. Он взял рацию: – Женя, ты это слышал?
– Да, – отозвалась рация голосом Голанова.
– И что скажешь?
– Скажу, что решает Симо. Твоя решалка все равно еще только растет.
Это шутка вызвала легкий смех. Рассмеялась даже Ева, осчастливленная тем, что ей за ее сумбурную речь не пришлось краснеть.
– Значит, выдвигаемся основным составом, – подытожил Симо.
– Вы ведь в курсе, что смотритесь странно с этими своими чемоданчиками? – уточнил на всякий случай Виктор.
Лина и Харинов обменялись многозначительными взглядами, а Симо вздохнул:
– Да, Витя, мы в курсе. Главное, охраняйте катер.
Виктор кивнул, и группа двинулась вглубь острова. Проводив их взглядом, сотрудник береговой охраны подобрался. Изображать рыбака в таком месте было без надобности.
Еще раньше, чем Вирпи вошла, буквально за секунду до ее появления, пожаловал рыбный дух. За солоноватым душком возникла и сама смотрительница Иатриума. В широкополой шляпке с черными лентами, в столь же черных рубахе и косоклинном сарафане на холщовой подкладке, Вирпи олицетворяла собой подлинный инструмент Красного Амая – угрюмый и жестокий.
И «инструмент» держал в руках глиняную мисочку, в которой болтался красно-желтый плавник.
Антеро осклабился. Вчера улов был отличным, и два морских окуня разделили судьбу прочих рыбешек. Если бы плавники окуней затерялись в отбросах или сами отбросы были скормлены морю с западного утеса, пришлось бы придумать еще что-то. Но, хвала Амаю, этого не случилось.
В домике старейшины было не так уж много предметов. Кровать, сундук, несколько шкафов, полки с библиотекой общины, три стула да стол из сосны – вот и все добро. Оно стояло в двух комнатах, одна из которых служила старику спальней. Горели две свечи, хотя дневного света, лившегося через окошки, хватало с избытком.
Вирпи села на свободное место. Поставила миску на стол и без каких-либо эмоций запустила в нее узловатые пальцы.
– А богомолы! Что с другими богомолами? – подал голос Тео.
Его это беспокоило. Ох, как его это беспокоило. Беспокоило настолько, что он вскакивал со стула, вздыхал, садился обратно – и все начиналось по новой. Обложка «Мауса» в его руке изрядно потемнела от пота.
Антеро встряхнул жестянкой с инструментами Иатриума, зная, что этот звук непременно привлечет внимание Тео, и не ошибся. Здоровый глаз дозорного тут же уставился на ржавые металлические спицы, кусачки, пинцет и прочие предметы. Вирпи расплылась в зловещей улыбке.
– Пойди с остальными, Тео, и раздобудь одежду богомолов, – произнес Антеро со слащавой обходительностью и погладил его по голове. – Это ведь точно богомолы, а не евреи или еще кто-то?
– Богомолы.
– Чудесно. Найди себе самую яркую и красивую одежду богомолов. Ты же хочешь притвориться богомолом, Тео?
– Красный Амай запрещает играть в материк! Нельзя! – воскликнул Тео, после чего вскочил и снова сел, едва не сломав стул под собой. Здоровый глаз опять уставился на инструменты. – Нельзя, – повторил он и с надеждой спросил: – Или можно?
– Сегодня Красный Амай разрешает немного пошалить, Тео. Ведь так, Вирпи?
