Черный клюв молота погрузился в плоть и словно выпрыгнул из нее. Если в тот момент ужас и полоснул Симо, то сделал это затупленными когтями. Он мало что понимал и так же мало что мог сделать. Его сознание уже уплывало в некую огромную и черную пасть. Образ кричащего Назара тоже утянуло в темноту.
Все это пронеслось в сознании Симо, словно хлопающая крыльями птица. Боль, сверлившая внутренности, мешала дышать. Что-то тяжелое и слипшееся пожирало его изнутри. Словно в него напихали магнитов, облитых кислотой. По крайней мере, никотиновый талисман так и остался в кулаке, а старикан отлучился.
Но надолго ли?
– Назар, – снова позвал Симо тем же простуженным, тихим голосом.
– Что?
«Не голос, а шипение быстрорастворимой таблетки», – подумал Симо, когда услышал вопрос оперуполномоченного.
– Как у тебя дела, Назар?
– Сейчас закончу и пойду пивка выпью.
– Я с тобой.
Вот и все. Обсуждать больше нечего. Да и о чем разговаривать двум покойникам? Разве что о смерти. Симо верил, что беседа делает любую дорогу вдвое короче. Вероятно, это работало и для ожидания момента, когда тебя принесут в жертву варварскому божеству. И Симо попробовал еще раз:
– Как у тебя дела, Назар?
На этот раз оперуполномоченный долго молчал. Симо видел, как тот задумался, разглядывая тени потолка. Наверное, там он искал свое безрадостное будущее.
– Плохо, – наконец выдавил Назар.
– А помнишь, как нас вызвали в Каменку на убийство, а мы ошиблись адресом?
Оперуполномоченный опять ушел в себя, а потом его затрясло. Это походило на припадок, и Симо с горечью подумал, что их беседа по максимуму сократила ожидание Назара. Вскоре он понял, что ошибся: оперуполномоченный смеялся, тратя последние ресурсы организма.
– Господи, кто тогда это спросил? Ты или Терехов?
– Терехов, – отозвался Симо и тоже начал слабо посмеиваться.
Ситуация действительно получилась презабавная. Если, конечно, смерть вообще бывает забавной. Не так давно, около двух лет назад, в дежурную часть поступило сообщение об убийстве. Супруги надрались, а потом муж из-за какого-то пустяка прикончил жену. То ли заколол, то ли задушил. Он же и позвонил.
Следственно-оперативная группа, разумеется, выехала на вызов и, прибыв на место происшествия, испытала настоящий шок. Потому что, войдя в коттедж, очутилась среди плачущих старух, отпевавших покойницу. Никто не знал, как это понимать, а потом участковый Влад Терехов, чуть растерянным голосом, задал тот самый вопрос:
«А что, уже в гроб положили?»
У всех вытянулись лица. Посредством странных и запутанных переговоров выяснилось, что группа приехала не по тому адресу. Пока добирались до убийцы, хохотали всю дорогу, а вопрос Терехова в тот день получил статус звездного.
Воспоминание было теплым и шальным. Больше у Симо и Назара все равно ничего не было, кроме возможности поболтать. Пусть и такими голосами. Пусть и перед порогом чудовищной смерти.
Спустя несколько секунд их лишили и этого.
Сумерки пещеры разродились тенями. Возникли фигуры в черных рясах. С накинутыми капюшонами, зловещие и молчаливые, они направились к двум голым сотрудникам правопорядка.
Происходи это на экране телевизора, Симо бы только криво усмехнулся. Потому что в реальности никто и никогда не одевается подобным образом для того, чтобы совершить злодеяние. Убивают с выражением ярости на лице и в домашнем трико. Насилуют со спущенными штанами и угрозами. А грабят – подпрыгивая и трясясь от ломки. Еще, возможно, поправляют очки перед тем, как случайно-не-понимаю-откуда-он-взялся переехать пешехода. Но никто не надевает странные штуковины, похожие на балахоны.
Никто!
– Никто, – вяло произнес Симо.
Первым делом фигуры отвязали Назара. Тот сейчас же заорал, когда его подняли и положили на плечи, будто Иисуса, снятого с креста. Ступня перебитой ноги мотнулась, и оперуполномоченный зашелся в отчаянном крике. Живот после удара молотом налился плотной синевой, походившей на сплошное родимое пятно.
– Пошли на хрен, чертовы ублюдки. Пошли на хрен.
Симо как никто другой понимал, почему сопротивление Назара ограничилось одними словами. Можно было бы начхать на порезы и дать «балахонам» прикурить, но боль в желудке стояла адская. Внутри будто пульсировал огромный гнойник, разливавший онемение по всему телу.
А еще Симо поддерживали слова Харинова, сказанные тем в городском морге: о мышцах, «обесточенных неким спазмом», и «легком параличе», вызванном действием яда с бусин. Но стоило ли помнить о подобных вещах, когда ужасная смерть была так близка.
Симо тоже взревел от боли, когда его, положив на плечи, понесли вглубь пещеры.
Пальцы продолжали барабанить по столу, выстукивая румбу. Не замечая этого, Степан как зачарованный следил за бегом курсора по экрану. Он сейчас находился в Кемской администрации, пользуясь преимуществами тесного знакомства с главным человеком IT-отдела, который этим утром вернулся после визита к сестре.
